|Апокриф |2018 |2017 |2016 |2015 |2014 |2013 |2012 |2011 |2010 |2009 |2008 |2007 |2006 |2005 |2004 |2003 |2002 |2001 |2000 |1999 |1998 |1997 |1996 |1995 |1994 |1993 |1992 |1991 |1990 |1989 |1988 |1987 |1986 |1985|

<Поплачь о нем, пока он живой>

Газета <Ленинградский рабочий>, 07.11.90 г., Т.Москвина

 

Бога зовут Костя.

Бог ходит босиком по сцене, в него можно запустить бенгальским огнем или пустой бутылкой. Он увернется. Он же любимец солнца, он <умеет читать в облаках  имена тех, кто способен летать>. Бог возглавляет свою армию - <армию жизни>, поющую хором его песни на пустырях новостроек. Бог придумал все - свои цвета, свою символику, свой язык. А его не придумывал никто. Всемогущее ТВ не пошевелило пальцем (копытом ?), чтобы создать эту славу. <Он не изготовлен руками и нам не навязан никем>.

Да, вот оно опять: гаснет свет и начинается рев, вой, стон, плачь. КОСТЯ! КОСТЯ! Решительно пересекая пространство, он идет жить на сцене, Костя Кинчев, лидер <Алисы>, языческое божество тысяч тинейджеров, темный гений питерского рока.

<Может быть, я не выйду на свет...> - спел он. Не о славе, наверное, куда ж еще славы. <Свет> - это то, что ему - пока - не дано в высшем смысле слова. Ни света, ни покоя, только дорога...

<поплачь о нем, пока он живой...> - поет <Чайф>. Конечно, не лично о Косте, но и о нем тоже. Поскольку он - один  из замечательной шайки братьев-разбойников русского рока, сумевших в отличии от его ветеранов, способных лишь на идеальное копирование, создать что-то свое - пусть несовершенное, грешное, дикое, странное, но живое и вольное...

Пять лет Кинчев держит в напряжении свою публику и, кажется, в третий раз почти полностью меняет репертуар - не слишком обычное дело для наших рок-команд. И сам меняется разительно. Нет и следа того эксцентричного мальчика с его горячечными видениями. Который появился на рок-фестивале в 1985 г. и врезался в память всем, кто видел его тогда.  И он уже - не одинокий герой, прибывший на грешную землю, чтобы воззвать к живым и поднять их на бой, каким он был немного позже и каким дико разозлил тех, кто усмотрел в этом сценическом создании лишь его, Кинчева, непомерное тщеславие. Но в любом качестве он собирает свой урожай сердец...

При всем том талант его пока не стал национальным достоянием, а существует в замкнутом мире молодежной субкультуры. ТВ показывает <Алису> крайне редко и в виде дурно снятых клочков. В основном музыкальная редакция ленинградского ЛТ ограничивается снятыми на концертах <Алисы> бушующими толпами, умело вставляя их в клипы с другими группами и создавая таким образом атмосферу популярности сих несчастных. Прочесть что-либо путное о музыке, которую делает <Алиса>, о поэтическом и сценическом творчестве Кинчева, о страстной и мучительной связи между ним и его публикой - практически невозможно. Все про скандалы да про скандалы...

Поскольку в дальнейшем мне придется толковать исключительно о Кинчеве, надо помнить так же крепко, как помнит это он сам, что Костя - лидер своей группы, которая, если и имеет внутри какие-то противоречия, то по отношению к внешним раздражителям всегда сжата в боевой кулак. Что и как они играют, пусть скажут знатоки.  На мой вкус, который никому не указ, <Алиса> в альбомах куда интереснее <Алисы> концертной. На сцене они как-то дисгармоничны, и пусть я полный профан, но слышу же - задумано красиво, а пошли играть - и разнесли песню вдрызг. А все-таки молодцы, развиваются, делают успехи, особенно милый моему личному слуху Самойлов, чья игра всегда отличалась и тонкостью, и своеобразным изяществом. Три года назад они куда сильнее злоупотребляли неистовостью, несколько искусственной. К примеру, <Шестой лесничий> на концертах никак не шел, а на одноименном альбоме - чуть ли не вершина совместных усилий инструментов и голоса, наконец-то гармонично сошедшихся в туманных извивах этого произведения.

Талант певца <Алисы>, даже среди коренной питерской рок-тусовки, отличающейся крайним снобизмом, не вызвал сомнения... Достоинства его очевидны. Абсолютная сценичность (свойство, встречающееся, может быть, еще реже, чем абсолютный слух) - это значит. Что сценическое пространство и сценическое время принадлежит ему, он ими распоряжается, и проживаемое им на сцене время в полном объеме передается публике...

У него неплохой голос - то есть буквально в оперном смысле слова. Такой приятный баритон, который он лихо гнет на все лады. Чрезвычайно выразительная внешность, навевающая московским критикам эпитеты типа <демонически красив>. Нет уж, чего чего-чего, а  пошлости в Кинчеве нет ни грамма. Тайна этого облика - в его беспрестанной изменчивости, живой <переливчатости>, так что он может быть и прекрасным, и уродливым, и каким угодно - все зависит от смысла песни и от сценического образа в целом.

Тесты песен <Алисы>, сочиненные Кинчевым и традиционно плохо слышные во время концертов - по-моему, поэзия.  Отдельные фразы, образы удивляют энергией и сложностью сцеплений, свежестью искреннего, как бы первозданного, восприятия...

Дух, обитающий в певце <Алисы>, - беспокойного свойства, и это весьма древний дух, недаром его сценический псевдоним (Кинчев), прочтенный наоборот, отсылает нас к вечности. Высота, с которой он смотрит на землю, обретена им в долгих странствиях по времени. И не случайна та усмешка полного, абсолютного превосходства, которой он сопровождает свои рэп-дразнилки, издевавшиеся над гримасами времени, над всяким сором земли. Кинчев смеялся там, где иные гневно кричали и грозили кулаками. В красную волну социального рок-протеста он принес свою улыбку - улыбку артистического презрения. Впрочем, кроме издевательского, ядовитого остроумия, в нем всегда были и простая шутливость, веселье, как в классическом <Плохом рок-н-ролле>. Но на новом витке его творчества все это почти пропало. Человек из песен <Алисы>, изначально и всегда одинокий, живет в миру, лишен быта и окружен одушевленной природой, где весной плохи дела у дедушки-снега, кикимора-клюква дурманит болота кровью, а в чертогах града Петра слышен тоскливый крик перелетных птиц. Этот мир и страшен, и праздничен, но время не чувствуется в нем в своих поверхностных, явных приметах. Это мир стихийный праздников и стихийных бедствий, вольное царство ветхих стихий, ничем не стесненных, проявляющих внезапную милость к человеку, но и обрушивающих на него столь же внезапный гнев.

Теперь Кинчев слушает не <гнев площадей>,  не ложь новоявленных лесничих, но шум грунтовых вод, но подземные толчки. Он живет острым, как у зверя, чутьем. Огонь (солнце), вода, земля, ветер (воздух) - с ними он устанавливает свои взаимные отношения, а не с КПСС,  СССР и другими сомнительными аббревиатурами.

Огонь в песнях <Алисы> - жизненная сила, энергия, радость, стремящаяся, однако, обратиться в свою противоположность, как праздник а шабаш, а огонь в пожар.

Земля - сама жизнь, со всем упоением разнообразия форм, дорога, судьба, то, что переживает человек на свете. Вода символизирует покой, гармонию.

И самая грозная и желанная стихия - ветер. Это воля. Воплощая чувства человека, возросшего под игом безумия, Кинчев пел <Мне нужен воздух...> Воздух, пришедший в движение - ветер - нынче затанцевал, подыгрывая <бесу паники>, замела пурга, пошла плясать на пустых просторах страшная и упоительная сила, могущая загасить огонь, замутить воду, затопить землю.

А что же - человек?

Некоторое время назад Кинчев сотворил поразительный образ. Искушаемый, он изо всех сил противился злу, преодолевая свою - ничего не попишешь, демоническую - природу. Он пытался проделать небывалый для падшего духа обратный путь - к небу... Демон, пытающийся стать добрым христианином, верным товарищем, порядочным гражданином, оплакивающем судьбу отечества - от этого зрелища захватывало дух.  Свет для него был болью, пощечиной, мукой, но он тянулся к нему, и это было источником его драматического существования на сцене.

Пожалуй, с этим покончено. <Какой солнце, какой Христос!> - горько посмеется он сам над собой. Сплошное и ничем не смущающееся язычество, заклинание стихий, пляски жизненной силы, не злой и не доброй. И без привкуса <русской тоски>... Национальное, коренное рассматривается с высоты, с которой оно само, может быть, только частность в общем узоре бытия. Крепкие, хорошо сколоченные образы, хлесткие лозунги расплываются в какое-то космическое бормотание, где жизнь круто замешана, сплетена в клубок судеб, страстей, уродств, красот, путей, событий...

Традиционный русский выбор - быть могучим во зле или встать на путь света и сделаться бессильным - герой новых кинчевских песен будто отодвинул от себя, затаившись в символических лесах, на не менее символических болотах. Впрочем, от вечных вопросов ему все равно никуда не деться...

Если верно, что творческая судьба артиста столь же долговечна, сколь молоды его поклонники, то Косте петь до пенсии. Я торчала в зале, как старый зуб, а ведь мы с Кинчевым ровесники. Уже не пятнадцатилетние - десятилетние рубятся. Ума не приложу, что они понимают, наверное, их просто завораживает бьющийся в Кинчеве роковой нерв.  А может понимают...

...Так что же такое наше городское беспокойство, наша <Алиса> - анархия? эрос?  тьма? Конечно, в своем творчестве Кинчев проживает и это, но, подчеркиваю, в творчестве. Не летал же М.Ю.Лермонтов  над вершинам Кавказа!  Процесс раскрепощения, освобождения, коллективного сопереживания, который происходит на концертах <Алисы> - он неоднозначен от того, что люди-то всякие и мало ли что раскрепощается и освобождается. Сошлюсь на себя. Будучи усердным почитателем <Алисы>, не повредила и травинки...

Да, вот как хорошо я все растолковала, кроме разве что неизбывного осадка горечи в душе, когда в очередной раз иду с концерта - отчего это? Оттого ли, что жаль талантливых людей, живущих с русской безоглядностью,  с <идеалом Мадонны и идеалом  содомским> одновременно, по выражению Достоевского?  Оттого ли, что вчера у нас осенью темны, а освещение скупо?..

© Константин Кинчев. При использовании материалов ссылка на www.alisa.net обязательна.