|Апокриф |2018 |2017 |2016 |2015 |2014 |2013 |2012 |2011 |2010 |2009 |2008 |2007 |2006 |2005 |2004 |2003 |2002 |2001 |2000 |1999 |1998 |1997 |1996 |1995 |1994 |1993 |1992 |1991 |1990 |1989 |1988 |1987 |1986 |1985|

Панфиловцы на Монмартре.

ж. "Рокси-Экспресс" № 1

КОРР.: - Костя, ты, помнится, раньше часто говорил, что не интересует тебя заграница, знать, мол, ее не хочу! А как теперь?
КИНЧЕВ: - Так я тебе тоже самое скажу, особо она меня не интересует. Ну, нас пригласили - мы поехали, все-таки интересно было Францию посмотреть. Десять концертов - это был тур, и хорошо, что тур. Вот в ФРГ мы ездили на один концерт и теперь больше так не поедем.

КОРР.: - Но ведь они там не понимают о чем ты поешь...
КИНЧЕВ: - Они не понимают, но у них все время отвисала пачка, ко мне все время подходили и спрашивали: "Почему у вас такая страшная музыка?" У нас еще подача своеобразная: Они не понимают слов, но чувствуют, что за этим что-то есть. Там делали переводы, спасибо девушке из АТП, не помню, как ее звали...
САМОЙЛОВ: - Юля...
КИНЧЕВ: - Она сделала, как я понял, хорошие переводы, не абы как. Однажды она ко мне подошла и говорит: "Я слово "кикимора" не перевела, оставила так, как оно есть". На мой выбор на стене проецировали одну-две песни: "Стерх" - для меня самая важная по тексту песня и "Тоталитарный рэп".

КОРР.: - А были у вас какие-нибудь комплексы вначале?
КИНЧЕВ: - Я почувствовал на первом концерте, что у меня фамилия Панфилов и все мы панфиловцы. Ни шагу назад не отступать.
САМОЙЛОВ: - И не отступили. До самого последнего концерта.
КИНЧЕВ: - Нам платили за концерты, питание, конечно, гостиницы. По первому требованию все делалось - я однажды выступил, что хорошо бы перед концертом... сразу появилась водка, пиво в неограниченном количестве, бананы, апельсины и прочее...
САМОЙЛОВ: - Потом, когда пошли удачные концерты, они почуяли, что могут на нас хорошо заработать, стали выполнять все просьбы...
КИНЧЕВ: - Увеличили почти в два раза гонорары... Пресса, телевидение все время:

КОРР.: - Пресса освещала ваши гастроли, как политическое или музыкальное событие?
КИНЧЕВ: - Для них мы - это экзотика. Понимаешь, было бы смешно думать, что мы какие-то обалденные музыканты и принесли им иную музыку.

КОРР.: - Профессиональные контакты?
КИНЧЕВ: - Мы все время вместе с местными командами выступали. Музыканты все время вертелись вокруг с выпивкой, с анашой... Но крутых, известных среди них не было.
САМОЙЛОВ: - Одна-то была - МОН НЕГРУ. Эта команда там очень модная, ее все время крутят по ящику, она одна из самых богатых. Они заняли нашу нишу - выступают с серпами и молотами...
КИНЧЕВ: - Они играют веселое гребо. Но это рок, а не попс. Одна из немногих там групп, играющих рок. Они все время приходили: приедите, говорят, в Париж, будем играть на самых больших площадках.
САМОЙЛОВ: - Это было бы очень неплохо...
КИНЧЕВ: - Но не получилось. Там как раз начинались рождественские каникулы - когда мы приехали в Париж, - и нам бы пришлось сидеть и ждать. Но раз ты не работаешь - за все плати сам. Мы и уехали. Дали 19 концертов, а могли бы и больше.

КОРР.: - Прекрасно, что мы теперь можем посмотреть мир, но все больше становится ясно, что всерьез нашу музыку никто там не воспринимает, она просто не нужна...
САМОЙЛОВ: - Просто капиталисты никогда не допустят пустующей ниши (опять он про ниши, дались ему эти ниши! - А.Г.), и если есть спрос на что-то, это тут же появляется.
КИНЧЕВ: - Знаешь, я никогда не обольщался на этот счет, считал и считаю, что АЛИСА чисто русская команда. Я вообще скептически отношусь ко всяким таким проектам, и когда ко мне подъезжают, мол, поедешь в турне по всему миру, огромные стадионы, - я сразу посылаю, пошли они все на фиг. Все это нереально. Вот Франция. Мы можем опять туда поехать, но все, что реально мы тут можем сделать - это работать на тех небольших площадках, правда, по более выгодным ценам. И все.
САМОЙЛОВ: - Здесь-то сейчас... а уж там то...

КОРР.: - А было у вас что-нибудь типа ностальгии?
КИНЧЕВ: - Все было так закручено! Мы вставали в восемь-девять утра, перегоны по двести-триста километров, потом настройка, еда и концерт, который заканчивался в час ночи. Бухло. Общение. И едем в другой город. Сон в основном происходил в автобусах. Какая тут скука? А вот когда кончается работа - начинается тоска. Париж...

Дальнейшее передать уже не удается. И не потому, что музыканты стали говорить какие-то непристойные вещи, просто потом, когда я стал расшифрововать кассету, то обнаружил, что она записалась почему-то некачественно, с убыстренной скоростью. По мере беседы скорость нарастала, а когда Костя стал говорить про Париж, уже нельзя было разобрать ни слова, наши голоса звучали так, как если пластинку в 33 оборота поставить на 78. Отдельные слова все же доносились.

Например: "Пообщался с буржуйскими сынками... вирмы "Филипс"... На крышу небоскреба, самый высокий... Нет, они там... На могилу к Моррисону, они отвезли... Три часа катали, не знали дороги... Язык не знаешь? Ну как... Давай в метро, Пер-Лашез, найду, сам отвезу... БГ... Шевчук... Да бог с ней... а здесь-то как... Давно... Такие вещи... начальник... Не...Это смешно..." Скорость все убыстрялась, и наши голоса слились в какое-то безумное, нечленораздельное стрекотание. А жаль, были, помнится, интересные моменты...

Неисправная техника помешала взять интервью Анатолию ГУНИЦКОМУ.

© Константин Кинчев. При использовании материалов ссылка на www.alisa.net обязательна.