|Апокриф |2018 |2017 |2016 |2015 |2014 |2013 |2012 |2011 |2010 |2009 |2008 |2007 |2006 |2005 |2004 |2003 |2002 |2001 |2000 |1999 |1998 |1997 |1996 |1995 |1994 |1993 |1992 |1991 |1990 |1989 |1988 |1987 |1986 |1985|

"Театральные тексты Константина Кинчева"

газета "Шабаш" 1992 г.

Их три: "Театр", "Лунный вальс" и "Театр теней"... Как трудно - вне формулы и вне программы, в обход площадного величия эха многократно усиленных описаниями "заслуженных хитов". Не образуют цикла и не вспоминаются. У этих текстов - другая слава - подземная -и другой символ : та девочка Алиса с бледным лицом и глазами... Взглядом внутрь... Алиса... Легконогая, она не легка на помине. Сама является и исчезает... Как пропасть для глубоких...нежное для чутких...Редкостное для редких...

Как тот театр, где на первых ролях тишина вокруг голоса, след жеста, тьма вокруг света и пустота пространства. С событием по самой середине. С событием, как с соучастником. Слово... Что такое СЛОВО в театре? Кто знает, чьи слова мы произносим, кто до нас их высказал? Это жизнь река - дважды не вступишь. Театр - море. Здесь можно вернуться... Саша Башлачев, поэт высокой пробы, возводил слово в примету. Константин Кинчев, поэт замкнутого пространства, сделал приметой событие, которое очистил от всех автоматизмов и случайностей. И пережил прилюдно , на глазах...

Мой театр - мой каприз,
Здесь нет кулис.
Мой зрительный зал -
Это я сам.
И в моей труппе сотни лиц,
И в каждом я узнаю себя,
При свете лунных брызг,
Я играю жизнь.
Мой театр - мой каприз,
И кто вошел сюда, тот уже артист.
Здесь тысячи фигур ведут игру,
Здесь кто-то виноват, кто-то рад,
Кто-то зол,кто-то счастлив,
Кто-то просто слаб.
Театр- мой мост.
Я слышу смех звезд.

Не текст, а куст, вырванный с корнями, аккуратно.Похожий на фрагмент беседы, диалога, - живой ответ на чью-то мысль. Поверхностен, как журналисткий очерк, цепок, как случайный взгляд артиста, меток, как рисунок. Фрагмент важнейший, еще не карта, но несколько меридианов есть. Не острословен, лишь слегка афористичен, не ловкой фразой - точным кроем, а контрастом слов-понятий - театр и жизнь. И сразу поперек клише - театр подделка, новодел, повтор, безделица. Искусственность и поза, пыль и скука. Темнота. Фальшивая игра: без правил, цели, смысла.

Ответ - "Мой театр - мой каприз" Как будто вырван из тишины, в которой падают слова. И вдруг - редчайшая картина: зрелище одного зрителя. Театр, в котором жизнь словно на волоске висела, потребовал единственного серьезного ответа: игры. И он ответил - не столько на вызов, сколько на призыв : "Я играю жизнь". Не первого и не второго плана, а всю - через себя. Не разделяя и не разделяясь. Во-первых потому, что такова натура; во-вторых случайно выскочила, да не случайно задержалась еще одна примета его лирического мира : "Я слышу смех звезд".

Так, за повседневным маскародом высветилась неприметно вечность. Возможно, это просто отражение природы Кинчева, которому тесны реалистические пространства андеграунда, как скучны домашние сюжеты. Поэтому его видение сразу отличается большой живописностью, затаенностью и открытостью. Он видит мир и слушает его в себе. Как сказку. Возможно для Алисы.

Маленький забытый всеми театр,
Свет керосиновых ламп.
В небе поют голоса тех,
Кого я любил и ждал.
Музыка зовет меня вверх,
Я уже на вершине крыш.
Мы танцуем лунный вальс,
Хотя я не сплю, а ты спишь.
Ну, а там, внизу, тает снег.
Сотни свечей ждут огня,
Тысячи глаз - глаз.
Я начинаю играть в игру,
Когда на часах - час.
Маленький забытый всеми театр,
Свет керосиновых ламп,
И вот вновь в небе поют голоса
Тех, кого я любил и ждал.
Ну, а там, внизу, тает снег...


При симметричной композиции , здесь две важные - потому что новые - точки ; завороженность, от того, сам приворожил; и игра в игру - не "я играю жизнь", но " я начинаю играть в игру". Разница весьма существенна. Первое предполагает знание того,что есть на самом деле, и того,что быть должно. Тогда театр... Второе - маска - в том смысле, в каком обычно принимают одну предельно крепкую и ясную черту - черту, за которую не ходят. Не ступают... Маской, в которой главное - бесперспективность плоскости.

В театре теней сегодня темно.
Театр сегодня пуст.
Ночные птицы легли на крыло,
Выбрав верный курс.
Стены, да пожалуй, бархат портьер
Еще пока помнят свой грим.
Город накрыла ночь,
Снами задув огни.
Скрип половиц за упокой,
Лишь время сквозь щели сочится луной,
Лиц не видно,
Виден лишь дым, за искрами папирос.
Квадрат окна дробится в круг,
Чуть-чуть - и вдруг
Слышишь, хранитель хоровода рук
Шепчет слова, я повторяю за ним:
Дух огня, начни игру,
Нам не начать без тебя,
В алых языках ритуального танца
Закружи гостей!
Взойди
Над прахом ветхих знамен!
Взойди
Мечем похорон!
Мы здесь, мы ждем сигнал,
Сигнал к началу дня.
Распиши горизонт
Кострами новых зарниц,
Вскрой луннок небо
Скальпелем утренних птиц.
И хотя этот восход еще слишком молод,
А закат уже слишком стар,
Я проложаю петь,
Я вижу пожар!
Театр начинает жить,
Лишь только ночь отбросит
Первую тень.
Театр начинает жить
Когда мы поем
День! День! День!
Но в театре теней сегодня темно.

Пейзаж после битвы.
Здесь все просто: осколки, дребезги, детали - беспредметье. Пепел, легкий дым декорации, как в фильмах Линча. Тени тех, кого Кинчев знал в "Театре", а в "Вальсе" ждал... Все замерло... Оцепенело... Пришла легенда...

Лариса Мельникова

© Константин Кинчев. При использовании материалов ссылка на www.alisa.net обязательна.