|Апокриф |2018 |2017 |2016 |2015 |2014 |2013 |2012 |2011 |2010 |2009 |2008 |2007 |2006 |2005 |2004 |2003 |2002 |2001 |2000 |1999 |1998 |1997 |1996 |1995 |1994 |1993 |1992 |1991 |1990 |1989 |1988 |1987 |1986 |1985|

Кинчев:"Моя душа подобна общественному сортиру".

Татьяна Путренко, соб.корр. "Литературной газеты" в СПб., ж."Иванов" март 1998 г.

С модной (с некоторых пор) темы об "имидже" и начался наш разговор с Константином Кинчевым за кулисами сразу после концерта АЛИСЫ.

Кинчев: Под словом "имидж" эстрадные исполнители имеют в виду, видимо, образ, которому они следуют и, соответственно, в плену которого и оказываются. Что касается меня, то я живу, как живется, занимаясь творчеством: кому-то оно нравится, кому-то нет. Задумываться на предмет того, в каком образе я предстаю перед зрителями, у меня просто нет времени. Мне это скучно. В свое время я делал такой боевой узор, наподобие индейцев, когда они встают на тропу войны. Мне это было интересно. С возрастом прошло... Хотя, может быть, мне вскоре опять захочется предстать перед людьми в некоем демоническом обличье - отказывать себе в этом не буду.

Корр.: Человеку свойственно меняться с возрастом. Насколько изменились вы за прошедшие десять или даже двадцать лет?
Кинчев: Человек меняется внешне, то есть просто банально стареет: появляются седые волосы, морщины и тому подобное. У кого-то - брюшко, у кого-то - лысина. Но это чисто визуальное восприятие. А внутреннее? В принципе, если у человека есть внутренний стержень и внутренний закон, согласно которому он старается жить, то такой человек, на мой взгляд, изменяется мало.

Корр.: А постоянно меняющееся время, смена политических эпох, наконец, пресловутая среда обитания - все это разве не накладывает отпечатка и на вас, и на ваше творчество, и шире - на все поколение?
Кинчев: Это другой вопрос. Мы с вами, люди, живущие на земле в данный момент, являемся всего лишь третьим поколением, которому дарована честь воочию наблюдать смену эпох. Первое поколение - это современники Христа. Они сменили эпоху. Вторые - те, кто наблюдал крещение Руси. А третье - мы с вами.

Корр.: Вы мыслите глобальными понятиями. И свидетелями чего же мы сегодня являемся?
Кинчев: Не хочу об этом говорить. У меня была одна строчка в одной песне... Песня называется "Мое поколение". Там были слова о том, что "я могу предвидеть, но не могу предсказать". Вот так.

Корр.: Принято считать, что рок-музыка - есть музыка протеста. Ваш сегодняшний протест - против чего?
Кинчев: Прежде всего, я никогда не считал рок музыкой протеста. Рок - наиболее доступная форма самовыражения в ХХ веке. В прошлом столетии такой формой была чистая поэзия, литература в общем. А теперь, по причине как бы индустриализации всей страны: появления электричества и всяческой подобной дьявольщины - самовыражаться проще всего с помощью электромузыкальных инструментов. На самом деле рок - это движение. Рок-музыка в России - своеобразный пласт культуры, потому что во главе пирамиды в российском роке стоит слово, а все остальное - лишь форма. "Сначала было Слово, Слово было у Бога, Слово было Бог" - это самое главное. Тут я считаю себя учеником, и не перестаю учиться, чтобы мое слово было ясней и проще. Без цветастых метафор, которые чаще всего скрывают бессловие. Поэтому, вот так: к Пушкину, к Пушкину!

Корр.: Назад к Пушкину?
Кинчев: Вперед к Пушкину! И тут я не оригинален.

Корр.: Кто еще из поэтов близок вам?
Кинчев: Мне нравится все, что нравится нормальным живым людям. Конечно, Гумилев, Блок, Есенин, несомненно, Пастернак и Мандельштам. Цветаева и Ахматова, причем, Цветаева - очень, в меньшей степени Анна Ахматова. И близкие к нам: Высоцкий, Башлачев, Ревякин и Шевчук. А стремление, естественно, к Пушкину: такой ясности и легкости в слове больше ни у кого нет. Это поэт, стоящий над всеми очень высоко.

Корр.: А как обстоит дело с поэтом Константином Кинчевым? Я знаю, выходили сборники ваших стихотворений...
Кинчев: Я их стихами не считаю - это тексты песен. Хотя мне было бы приятно, если бы в "Антологии поэзии ХХ века" была бы от меня строчка или две. А что касается изданных текстов, то на бумаге мне это не нравится читать: в песнях все значительно лучше.

Корр.: А как вы относитесь к фразе из песни Гребенщикова: "Рок-н-ролл мертв, а я еще нет"? Что сегодня происходит с роком?
Кинчев: Отношусь к этой фразе, как к строчкам из песни Гребенщикова. Я не вправе оценивать и говорить за всех, за все движение... На мой взгляд, все в порядке. Я был недавно на концерте ДДТ и получил колоссальное впечатление. Все прекрасно.

Корр.: Вернемся все же к постылому Некрасову: "поэтом можешь ты не быть, а гражданином...", и далее по тексту.
Кинчев: Честно говоря, я понимаю, это плохо, что у меня нет четко выраженной гражданской позиции. Впрочем, это не совсем так: я считаю, что все мы (повторюсь) - люди и живем на одной Земле. И задача каждого из нас - ощущать, что жизнь нам дана действительно один раз и прожить ее надо так, "чтобы не было мучительно больно за бесцельно прожитые годы...".

Корр.: Бессмертная фраза советского классика?
Кинчев: Бессмертная. Она мне очень нравится, потому что абсолютно правильная: душа, вечная душа человека входит в плоть всего лишь единожды. А все остальные приблуды о переселении душ - это чисто дьявольские отмазки, чтобы человек успокоился и ленился. А на самом деле (опять процитирую): "душа обязана трудиться". Все очень просто. Если души моих слушателей примут хотя бы часть той любви, которая идет из моего сердца, то есть надежда, что они как-то спасутся. Я, правда, понимаю, что не имею права спасать чужие души - мне надо бы свою сначала спасти.

Корр.: А какая часть вашей души переселялась в тех ваших фанатов, которые после концертов АЛИСЫ несколько лет тому назад шли громить витрины магазинов, сбивали урны на своем пути и, как писали, помнится, "зверели, наслушавшись Кинчева"? Как вы сами в общем относитесь к своим слишком эмоциональным поклонникам?
Кинчев: Замечательно отношусь. Суть всех неприятных инцидентов проста. Люди идут на концерт и априори встречают пренебрежительное, хамское, а часто и просто жестокое отношение к себе со стороны доблестных стражей порядка. А ведь это в основной массе подростки 15-17 лет. Им противостоят люди в касках и бронежилетах и нещадно бьют их только за то, что они идут на концерт любимой группы. Ответить натренированным воинам подростки на равных не могут. И вот гнев несправедливости выливается в такой вот стихийный протест. А у девушек и юношей чувство несправедливости происходящего очень обострено - тот самый юношеский максимализм срабатывает: хорошие - плохие, наши - не наши. Мои песни здесь не при чем. Мы играли массу концертов, где не было милиции, и все проходило мирно и спокойно. Я вовсе не против присутствия милиции на концертах, но пусть они ведут себя по-людски, а не дубасят детей направо и налево, и тогда не будет ответных реакций.

Корр.: Значит, в вас, в вашей душе, нет того зла, которым вы, как утверждают иные спецы и журналисты, заражаете зал?
Кинчев: Во мне, как и во всяком человеке, зло есть. Человеческая душа подобна радуге, она многоцветна. В ней уживаются на первый взгляд вещи несопоставимые. Если бы я утверждал, что весь состою из света, то врал бы и кривил душой. Во мне постоянно происходит война, о которой в свое время пел Цой. Война между небом и землей, война в собственном сердце. Душа моя подобна общественному сортиру (это уже из меня), и, главное, постараться всю эту грязь отмыть. Было бы замечательно, если бы такой во мне дворник просыпался почаще...

Татьяна Путренко

© Константин Кинчев. При использовании материалов ссылка на www.alisa.net обязательна.