|Апокриф |2018 |2017 |2016 |2015 |2014 |2013 |2012 |2011 |2010 |2009 |2008 |2007 |2006 |2005 |2004 |2003 |2002 |2001 |2000 |1999 |1998 |1997 |1996 |1995 |1994 |1993 |1992 |1991 |1990 |1989 |1988 |1987 |1986 |1985|

О тех, кого помню и люблю.

ж. "Иванов" март 1998 г.

Мы живем в стране, где патологическое пристрастие к всевозможным датам, к осмыслению пройденного и подведению итогов. Но я изменю традиции. Я не хочу считать поражения и победы минувших лет, взвешивать, чего больше - побед или поражений. Игры с цифрами оставим нашим экономистам, все не прекращающим борьбу за наше светлое будущее в виде увесистого и общедоступного батона колбасы. И я не буду примыкать к тем, кто все отпевает и отпевает российский рок-н-ролл, кто говорит, что он, дескать, у нас не прижился, не состоялся, не случился, не, не, и еще раз не. Их рассуждения - все та же игра цифр, арифметика: мол, в стране сотни команд, а тех, кого слушают, кому верят, кто волнует - всего-то с десяток.

Это вроде дебатов наших литературных критиков, один из которых заявил, что отечественная литература приказала долго жить. Но я думаю, что если у нас были Василий Шукшин, Юрий Трифонов, Юрий Казаков, Окуджава, если есть Ахмадулина, Битов, Анатолий Ким, Искандер (список можно, как говорится, продолжить), то с литературой у нас все в порядке. И ничего, что остальные члены Союза писателей, имя которым легион, как бы и не очень писатели. Ничего. И если в музыке у нас есть хотя бы Шнитке и Губайдуллина, и если в кино у нас были Тарковский и Параджанов, был и есть Абуладзе, не говоря уже о Балаяне, Михалкове и других - то нашу культуру хоронить преждевременно. Позволю себе уж совсем нахальную аналогию: это как если бы говорили, что в ХIХ веке вон сколько людей романы писало, а стоящих-то литераторов за все столетие в России всего полтора десятка наберется: Пушкин да Лермонтов, да Гоголь, да Достоевский, да Чехов и т.д. Это я не уровень одаренности сопоставляю. Это я говорю о том, можно ли утверждать, что явление не состоялось, если на фоне сотен и сотен бездарей обозначится несколько светлых пятен.

Да, я теперь редко, крайне редко хожу на рок-концерты. Но я знаю, что есть ДДТ и АЛИСА, АКВАРИУМ и ТРИЛИСТНИК, АУКЦыОН и НАСТЯ, и еще три-четыре хороших группы, что есть Шевчук и Ревякин, Кинчев и Шахрин, Макаревич и Настя Полева, что ушли от нас, но остались с нами Майк, Цой и СашБаш. И все это значит, что прожитые годы не прошли зря, что рок-н-ролл в России живет и здравствует.

Когда создавался рок-клуб в Ленинграде, никто из музыкантов не ставил себе глобальной задачи застолбить место в мощнейшей российской культуре. Хотелось одного - иметь возможность играть свою музыку для своей публики, общаться, реализовывать свои творческие потенции. И если сегодня наша культура немыслима без имен Гребенщикова, Цоя, Шевчука, Кинчева и др., то сие не следствие их необычайно высоких притязаний. Так привел Господь. Ибо бросили они свое зерно не при дороге, не на камень, не в терние, а в добрую землю, каковой почти до конца восьмидесятых был ленинградский рок-клуб. Как бы ни грустно было созерцать, во что превратилось это некогда славное общественное образование теперь, нельзя не вспомнить его достойное прошлое. Вы скажете мне, что не было хороших инструментов, аппарата, что давили на психику "идеологические" органы... Да, все это было. И еще как было! Но было и другое. Были худо-бедно (очень худо и очень бедно) организованные концерты и фестивали, на которых возникала такая высокая концентрация духа, такое необычайное нравственное и духовное единение, такая прекрасная иллюзия святого братства, которые даже тех, у кого камень был привязан к ногам, заставляли взлетать.

Конечно, иллюзиям свойственно рано или поздно рассеиваться. Конечно, у всех свои проблемы, заботы, жены, дети, быт. Да и не это главное. Главное, что в конце концов приходит осознание - одиночество не кара, не грозный перст судьбы, не проклятие, а единственно возможный удел, нормальное состояние каждого думающего и чувствующего человека. И оно само по себе ни хорошо, ни плохо. Оно неизбежно и необходимо. Вот и все.

Но есть один парадоксальный момент. Чем больше проходит времени, чем больше удаляет оно нас от начала-середины восьмидесятых, тем отчетливее понимание, что наши иллюзии суть... Чистая правда. И то самое святое братство все-таки существует. Хотя бы в наших мыслях и душах. И я могу месяцами не видеть и не слышать тех, с кем когда-то бок о бок шла моя жизнь, но каждый раз, когда люди, газеты, телевидение или радио приносят мне вести о них, волна тепла и бесконечной нежности захлестывает меня. И я знаю, что есть на земле энное количество людей, желающих друг другу света и добра.

Были, были ссоры и раздоры, выяснения отношений и прочая мелочная дребедень. Но время, чуть отдалив друг от друга, всех перемирило. Все дурное и вправду забылось и перемололось. А искреннее и доброе осталось. И не как воспоминание, а как реальность. И я верю, что так не только у меня, а у всех из старой обоймы. И я знаю, что не ошибусь, если скажу, что отношение рокеров-восьмидесятников друг к другу сегодня можно выразить одной фразой: "Дай Бог, чтобы все были живы и здоровы, а остальное - чушь и ерунда" Такое отношение выработалось не от безразличия и вечного рокерского раздолбайства. Это - выстраданное отношение. Не так уж велик наш круг, и все еще молоды или почти молоды, а за прошедшие годы скольких нам приходилось отпевать да оплакивать. И не дай Бог, чтобы скорбный список умножился. Наверное, кто-то из нового поколения упрекнет меня в предвзятости. Кто-то скажет, что сегодня - новый день и новые песни. Но мне и взаправду скушны эти песни. Цинизм, стеб, абсурд - не трогают меня. Не просто не восхищают, но и не злят, не забавляют, не раздражают - не вызывают никаких эмоций. Все это может иметь место, если подкреплено двумя немаловажными вещами: верой и любовью. На том стояли Башлачев и Цой. На том стоят Кинчев, Шевчук и немногие другие. И пусть вера у всех разная, а любовь - одна. Главное, что и то, и другое есть. Без боли нет искусства. Во всяком случае у нас, в России.

А человека, который глумится над наготой отца своего звали Хам. И до сих пор так зовут. Только раньше он был один. А теперь - ... Я не берусь судить, зачем в массе своей идут в рок-н-ролл сегодня. За славой ли, за деньгами или еще за чем. Я не знаю. И я верю, что в один воистину прекрасный день появится-таки молодая группа, за каждым звуком которой будет стоять правда, любовь, добро и боль. Рано или поздно это должно случиться. Пока не случилось. Может быть, потому что пока идут в рок-н-ролл за чем-нибудь. А не вопреки чему-то, как приходили тогда, в семи-восьмидесятые.

Тогда делали выбор, зная, что играть рок-н-ролл - означает отказаться от нормальной жизни, карьеры, налаженного быта, вероятнее всего, стать объектом травли и преследований, постоянного надзора со стороны "компетентных органов". Быть рокером в те годы значило - жить в нищете: нередко быть бездомным, отказывать себе почти во всем. И за все это получить только одно - иногда (очень не часто!) иметь возможность играть свою музыку, петь свои песни в крохотных зальчиках, да еще при постоянной угрозе облавы. Теперь сообразите, какими качествами, какими свойствами души должны были обладать люди, выбиравшие тернистую рок-н-ролльную тропу. Они не кричали о свободе. Но были внутренне свободны. Потому что умели преодолевать страх - едва ли не главную гражданскую добродетель тех лет. Ведь поэт - это не просто человек, умеющий говорить в рифму. Поэт - это человек, для которого сотворение стихов, игра созвучий - постоянное преодолевание вековечного рабского страха. И как бы ни сложилась дальнейшая судьба тех, кто создавал историю российского рока восьмидесятых годов, я всегда буду относиться к этим людям с уважением. Всегда светло и с нежностью буду думать о всех о них - о тех, кого помню и люблю...

Нина Барановская

© Константин Кинчев. При использовании материалов ссылка на www.alisa.net обязательна.