ИНФОРМАЦИЯДИСКОГРАФИЯ ФОТОАЛЬБОМ ИСТОРИЯ ПРЕССА АРМИЯ АЛИСА ВПЕЧАТЛЕНИЯ ФОРУМ ВОПРОСЫ БЕСЕДКА
|Апокриф |2016 |2015 |2014 |2013 |2012 |2011 |2010 |2009 |2008 |2007 |2006 |2005 |2004 |2003 |2002 |2001 |2000 |1999 |1998 |1997 |1996 |1995 |1994 |1993 |1992 |1991 |1990 |1989 |1988 |1987 |1986 |1985|

Северная Русь Константина Кинчева

Константин Кинчев остался верен себе: несмотря на то что новый альбом группы "Алиса" "Стать Севера" был записан еще в конце прошлого года, первый концерт в Москве состоялся только после Великого поста, в Светлую субботу, 14 апреля, во Дворце спорта "Лужники". 9-12 апреля ему предшествовали, что любопытно, три украинских концерта - в Харькове, Донецке и Киеве.

После двух концептуальных и чрезвычайно насыщенных идеологически и социально-политически альбомов Кинчев словно бы взял лирическую паузу. Новая работа, как говорится в официальном пресс-релизе, "несмотря на традиционную бескомпромиссность, вовсе не политический ориентир, скорее письмо из дома. Не патент на изобретение новой национальной идеи, а крестик на карте, где прописана душа". Это не означает, конечно, что альбом носит "проходной" или просто "очередной" характер. (Пресс-релиз: "СТАТЬ СЕВЕРА" - не эпохальный, не культовый (хотя время покажет) - это просто новый альбом "Алисы".) Музыкально "Стать Севера" ничем не уступает, а, возможно, и превосходит предыдущие работы коллектива. После крайне жесткого и в то же время солнечного "Изгоя" мягкие, сумеречно-ночные, лунные тона, акцентированные клавишные и сильно приглушенные гитары прозвучали довольно неожиданно. Временами звук вообще напоминает записи фирмы "Мелодия" конца 80-х, когда слишком сильный драйв безжалостно микшировался при сведении - отчасти по цензурным, а отчасти и по техническим причинам. Но, разумеется, этот своеобразный "возврат" осуществлен здесь преднамеренно, а качество немецкой звукозаписывающей фирмы, где Кинчев со товарищи записывает уже четвертую работу, с пластинками приснопамятного Апрелевского завода грампластинок, конечно, не может быть сопоставлено.

Концепцию альбома Константин Кинчев сформулировал следующим образом: "Сейчас много говорится, по какой модели следует развиваться нашему государству - Восток или Запад, Европа или Азия. Для меня эти вопросы давно сняты. Согласитесь, находясь, к примеру, в Магадане или Петропавловске-Камчатском, очень смешно наблюдать по телевизору рассуждения высоколобых политологов, сидящих в телестудии, о том, что мы Европа. Мы - Север, объединяющий Восток и Запад, и это звучит вразумительно и для тех, кто живет на Псковщине, и для тех, кому суждено было родиться на Колыме. У нас свой, ни на кого непохожий путь". Итак, Кинчев уверенно присоединяет свой голос к традиции, которая определяет идею Русской цивилизации через геополитическое и метафизическое понятие "Севера". Идея не нова, но кажется весьма верной и с каждым годом все более набирает популярность: в свое время ее основательному и современному разбору уделили много внимания в своих книгах А. Паршев и В. Кожинов. Идея Севера как сакрального центра Русской цивилизации отчетливо прослеживается в работах современных неоевразийцев - А. Дугина и В. Карпеца.

Похоже, что Русский Север становится привлекательным и для геополитических противников России, поэтому набирающий в настоящее время обороты антиимперский неоязыческий сепаратистский проект "НОРНа" тоже неслучайно назван "Северное братство". Историк и политический аналитик В.И. Карпец в одном из своих выступлений, опубликованных на сайте Правая.ру, утверждает: "Так называемый "Северный проект" по сути означает оккупацию самой сакральной части Русской земли, откуда пришли оба царских рода. Это означает то же самое, что оккупация Косова для сербов. Северную Русь хотят превратить в омерзительную резервацию под эгидой НАТО. Север искусственно противопоставляют Москве, как это уже имело место быть в XV-XVI вв.". Идея особого пути России - это именно идея Севера, соединяющего Восток и Запад и противостоящего Югу. Север еще, кроме всего прочего, имеет биографические коннотации для Кинчева: с 1998 г. он живет в деревне, в 700 км к северу от Москвы, между тремя озерами: Онежским, Ладожским и Чудским.

Но, думается, это все же не главное. Тема Севера появляется в творчестве "Алисы" именно сейчас потому, что Кинчев всегда отличался умением улавливать пульс времени, двигался вместе со всеми, выражая чувства, которыми живут миллионы. "Алиса", начиная с самого первого своего выступления на фестивале Ленинградского рок-клуба в 1985 г., мгновенно заявила о себе как о группе, претендующей на массовый успех. У нее сразу появилась толпа поклонников, которая год от года только увеличивалась, невзирая на то, что записывались очень разные по стилистике альбомы. Фактически "Алиса" - единственная русская рок-группа, создавшая организованную и регулярную армию своих поклонников. Какую-то часть этой армии Кинчев потерял только в середине 90-х, когда и в его интервью, и в текстах стали настойчиво звучать православные мотивы. Но, несомненно, приобрел он в результате нечто гораздо более ценное. Мировоззренческая эволюция Кинчева - это эволюция целого поколения: он действительно имел право в самом начале сказать: "Мое поколение", поскольку его путь вместе с ним и помимо него проделали очень многие. Содержание этого пути вкратце можно описать следующим образом: от вполне нормального, условно "советского" человека через конфликт и отрицание всего советского - к крайнему анархизму и индивидуализму и затем через крещение и воцерковление - к новому открытию социального и политического, к активной гражданской позиции.

Кинчев познал на собственном опыте два типа политического сознания русского человека, два его основных, можно сказать, архетипических предпочтения в сфере внешнего - анархизм и монархизм. Этим политическим формам соответствуют два психологических состояния: чувство вольницы либо чувство страха. Кинчев в одном из последних интервью говорит об этом так: "Со мной, конечно, можно не соглашаться, но я считаю, что главные факторы здесь - это наши необъятные территории и те византийские истоки, которые на подсознательном уровне укоренились в нашем менталитете. Чтобы правильно сориентироваться в этой жизни, нам нужен страх. А у страха бывает разная природа. Есть страх Божий и колоссальная ответственность перед Создателем за все свои поступки. И Божественная суть власти, лежащая в основе монархии, здесь как раз подходит. Царь есть помазанник Божий, страх перед ним есть страх перед Богом, а его ответственность перед своим народом есть воплощение Божьего промысла. А есть страх человеческий, который тоже может являться организующим началом, как это было при большевиках. Но вектор при этом направлен вниз, потому что это страх дьявольский, страх животный. Ты боишься быть уничтоженным, поэтому сам доносишь и предаешь других. Это мы уже проходили. Почему нельзя без страха? Да потому, что когда все дозволено, все можно, то наш человек развращается и губит себя сам. Людские законы всегда работали у нас со скрипом, потому что на ментальном уровне мы всегда противостоим любому закону. Вольница для нас была всегда привлекательнее, желаннее навязанного кем-то порядка. Если нет страха, тогда разгуляй-малина, грабь награбленное - что мы и имели в полной мере в начале 90-х". Таким образом, православный монархизм исповедует бывший анархист и язычник. "Но человек тем и хорош, - объясняется Кинчев, - что он находится в поиске, и если говорить о язычестве как о ступени к постижению Господа и верного пути - это замечательный путь. Потому что он наиболее корневой для русского человека - через язычество к христианству". Пример мировоззренческой эволюции Кинчева свидетельствует о том, что для религиозного самоопределения русского человека наиболее типичны язычество или православие, анархизм же и монархизм суть их политические соответствия. Кинчев приходит к христианской вере, поначалу оставаясь еще анархистом, не интересующимся политикой, затем его новая вера требует от него изменения политической позиции - в сторону идеалов монархизма. Именно этот путь поэт и музыкант называет "корневым" для русского человека. Как и положено сказочному герою (а Кинчев часто в своих песнях надевает традиционную для русской сказки лирическую маску дурня), на важнейших этапах своего пути он встречает некую организованную злую силу, которая пытается ему помешать быть самим собой.

В биографии Кинчева встречаются два очень любопытных и совершенно симметричных эпизода. В свое время с разницей в десять лет он дважды обвинялся в фашизме. В первый раз - это была еще провокация советских времен: перед одним из концертов "Алисы" Константин вышел встречать свою беременную жену, которую не пропускали внутрь Дворца культуры. Произошло столкновение с милицией, в котором Кинчева сначала повязали и бросили в "воронок", потом под угрозой толпы выпустили на сцену. Константин, что вполне естественно, выйдя на сцену, отпустил пару ласковых по поводу милиции, после чего обозреватель ленинградской газеты "Смена", честный комсомолец с говорящей фамилией Кокосов обвинил Кинчева в фашизме, передав строку из песни "Эй, ты там, на том берегу!" как "Хайль Гитлер на том берегу!" Ослышка настолько фрейдистская, что, казалось бы, автора просто сразу следовало направить к психоаналитику, а Кинчеву нечто подобное, произойди оно сегодня, сыграло бы только на руку в плане популярности. Но шел 1987-й, время было несколько другое, и над музыкантом возникла вполне реальная угроза суда. Надо отметить, Кинчев повел себя в этой ситуации очень достойно и решительно. Правда, вне всяких сомнений, была на его стороне. Думается, дрогни бы тогда Константин, оказался бы в тюрьме, и ясно, что им одним бы дело не ограничилось. История страны могла бы сложиться по-другому: Но все сложилось так, как и должно: власть уже боялась публичности и огласки. В итоге тогда Кинчев выиграл этот принципиальный спор, и газета "Смена" 24 сентября 1988 г. вынуждена была опубликовать маленькую заметку: "Мы обещали читателям сообщить о результатах экспертизы магнитофонной записи концерта рок-группы "Алисы", состоявшегося 17 ноября 1987 г. Полученные данные позволяют сделать вывод, что слов "Хайль Гитлер" на ней нет. Редакция приносит извинения Константину Кинчеву, рок-группе и читателям за допущенную ошибку. Автор материала "Алиса" с косой челкой" В. Кокосов строго наказан".

Вот, вроде бы, типично позднесоветская история, вполне в духе "перестройки". Однако история повторилась в уже совершенно других общественных условиях, когда за размещение на обложке альбома "Солнцеворот" левосторонней свастики тогдашний директор "Нашего Радио", небезызвестный Михаил Козырев фактически выбросил новый альбом "Алисы" из ротации. Сколько бы Кинчев ни пытался объяснить, что "в традициях православной церкви летящий крест, то есть свастика, символизирует Дух Святой. Левостороняя свастика - христианский символ Солнцеворота, символ снискания и обретения Благодати Святого Духа. Чем и должен заниматься любой православный христианин. Это главная задача для спасения бессмертной души, для жизни вечной. Мы находимся в состоянии снискания Благодати, и это - доминанта всего альбома, его зерно", - ничего, разумеется, не помогало. Прошло несколько лет: Михаила Козырева давно уже нет на "Нашем Радио", а группа "Алиса" уверенно занимает верхние строчки хит-парадов. Ущерб, однако, все же был: "Солнцеворот" (2000), как и записанный вскоре альбом "Сейчас позднее, чем ты думаешь" (2003), содержали программные песни, многие из которых в результате так и не дошли до всех, кому они предназначались. Обвинение в "фашизме" от комсомольских агитаторов 80-х до современных культуртрегеров и политтехнологов остается универсальным средством шельмования русских людей, пытающихся выработать самостоятельную позицию по отношению к миру. Черному цвету анархии и золоту монархизма по-прежнему нет места в спектре "реальной" российской политики.

Однако мировоззрение Константина Кинчева интересно постольку, поскольку он является, во-первых, автором поэтических текстов, а во-вторых, лидером группы, способной собрать на свои концерты несколько десятков тысяч человек, определенным образом сориентированных этими текстами. Поэтому попробуем описать то мировоззрение, которое воспринимается его слушателями. Кинчев в своих текстах стремится к предельной обобщенности образов и лаконичности формулировок, за которыми чувствуется серьезная внутренняя проработанность, продуманность, выношенность. Художественно Кинчев тяготеет к русскому футуризму, начиная с "фирменных" цветов "Алисы" (красное на черном), в целом преимущественно урбанистической эстетики (образы природы и деревни у Кинчева, как правило, обобщены до символа, а городские, напротив, детальны и конкретны) и заканчивая ориентацией на действие с соответственно большой нагрузкой на глагольные формы. Заметные ориентиры Кинчева в русской поэзии - Хлебников и Пастернак, а из "коллег по цеху" русского рока он явно учитывает опыт Александра Башлачева и Дмитрия Ревякина. Главной темой для Кинчева давно стала тема национальная, и главным образом, предстающим перед слушателями в последних альбомах, является образ Руси. Патриотизм Кинчева совершенно не абстрактен, напротив, предельно органичен. Еще в самом начале 90-х, до обращения в православие, Константин так делился своими впечатлениями от первых концертных гастролей по Франции: "Я почувствовал на первом концерте, что у меня фамилия Панфилов и все мы - панфиловцы. Ни шагу назад, не отступать!" Позже Кинчев скажет: "Я родился и рос всегда с чувством Родины, безмерной любви к ней. Получается довольно высокопарный слог, но это действительно так. Я полностью принадлежу корням, ощущаю связь со своей землей и никакой другой земли мне не надо. Какой должна быть Россия - не знаю... В песне "Мама" у меня об этом строчки: "Мы ж младенцы все у нее на груди, сосунки, щенки - нам ли мамку спасать..." Собственно, вот это "не знаю" во многом и стало для автора источником вдохновения: все последние годы для Кинчева были поиском, какой должна быть Россия.

Альбом "Сейчас позднее, чем ты думаешь" открывается песней "Родина", которую Кинчев спел вместе с дочерью. Родина здесь вполне конкретна и одушевлена - к ней обращается герой с рефреном: "Научи меня, Родина моя". Чему может научить Родина? Во-первых, "Крест не уронить, гнуться, но держать, а коли уронил, так суметь поднять". Во-вторых, "Правдой дорожить, лжи не потакать, дальних не судить, ближним помогать". Но для чего учиться у Родины? На это отвечает ключевая строка-рефрен: "Там где кончается мир, начинается свет". То есть Родина научает в этом мире любви, которая становится особенно необходима человеку, когда он выходит за пределы мира и возвращается к свету, которым был когда-то создан. Тем самым земное отечество оказывается образом Отечества Небесного.

Русский пейзаж Кинчева изначально метафизичен:

Звездопад, да рокот зарниц,грозы седлают коней.
Но над землей тихо льется покой монастырей.
А поверх седых облаков -
Синь, соколиная высь.
Здесь, под покровом небес,
мы родились.

Бесконечное небо, образ бескрайней, неотмирной свободы становится плотью и кровью живущих в России людей. Нельзя завоевать небо - нельзя покорить Русь:

Нас
точит семя орды,
нас
гнет ярмо басурман,
Но
в наших венах кипит
небо славян.
И
от Чудских берегов
До
ледяной Колымы
Все это - наша земля,
все это - мы!

Северная тема уже отчетливо звучит в гимне "Небо славян":

След оленя лижет мороз,
Гонит добычу весь день,
Но стужу держит в узде
дым деревень.
Намела сугробов пурга,
дочь белозубой зимы.
Здесь, в окоеме снегов,
выросли мы.

Снег у Кинчева особым образом рифмуется с небом. Сверху - покров небес, снизу - окоем снегов. И то, и другое несет явственно защитную функцию, обеспечивает рост, мир, процветание. Русская земля выступает надежно защищенной небом и снегами. Еще один образ, близкий по смыслу, появляется в заглавной композиции нового альбома "Стать Севера": "Где по земле белым саваном стелется небо". Между землей и небом, связывая покоем и тишиной одно с другим, располагаются монастыри:

Свет звезды пылит по дорогам,
На душе покой да тихая грусть.
Испокон веков граничит с Богом
Моя светлая Русь,

- поет Кинчев в припеве песни "Инок, воин и шут".

А вот слова из нового альбома:

Синь Онеги да Ладоги,
Мед брусники да клевера,
Радость ливня и радуги
Моя Русь - стать Севера.

Стать Севера - возможно, итоговый образ кинчевской Руси. Стать - очень емкое понятие. По Далю, это "склад, стройность стана, роста, соразмерность всего тела и членов" или "лад, толк, приличие, пристой, что кстати, впору, идет к месту или к делу". Разумеется, кстати тут вспоминается и Тютчев с его хрестоматийным:

Умом Россию не понять,
Аршином общим не измерить,
У ней особенная стать...

Несомненно, стать Севера - это гармонический образ сочетания земли и неба, дня и ночи; это место, где вкус жизни открывается только тому, кто способен чувствовать эту гармонию, видеть и ценить эту красоту-стать. Северная Русь Кинчева, сохраняя все то, что привлекает в этом образе неоязычников-сепаратистов, решительно не помещается в их намеренно зауженных границах русскости. И дело не только в том, что эта Русь простирается "от Чудских берегов до ледяной Колымы" и не столько в том, что у нее есть православные союзники на Юге ("Мои братья - сербы да болгары"). А дело в том, что образ этой Руси глубоко органичен, он противится любому проектированию, любой попытке "вписать" его куда-либо. Наоборот: сюда вписывается все, что только может жить в покое и тишине, в гармонии и ладу с окружающим. Эта Северная Русь поглотит все, что покушается на ее чистоту и стать, вынесет свой крест до конца и откроет всем верным и претерпевшим до конца путь в Небо.



Илья БРАЖНИКОВ

© Константин Кинчев. При использовании материалов ссылка на www.alisa.net обязательна.