ИНФОРМАЦИЯДИСКОГРАФИЯ ФОТОАЛЬБОМ ИСТОРИЯ ПРЕССА АРМИЯ АЛИСА ВПЕЧАТЛЕНИЯ ФОРУМ ВОПРОСЫ БЕСЕДКА
|2013 |2012 |2008 |2007 |2006 |2005 |2004 |2003 |2002 |2001 |2000|

Моя АЛИСА

Концерт в "Старом доме" 27 ноября 2004 г.

Моя опытная, мудрая мама всегда говорила мне: "Дашенька, все в этой жизни рано или поздно кончается". Впрочем, хоть и выдавала она эту замечательную мысль за свою поначалу, но я смутно догадывалась, что наверное, как бы умна ни была моя мама, сказали эти в высшей степени глубокомысленные слова ещё в доисторические времена. Тем не менее, до поры до времени я ей наивно верила, и, как показывал мой хиленький жизненный опыт, все действительно в результате заканчивалось. На смену, конечно же, приходило что-то новое, не менее чудесное или трагичное, но цикл этот был неизбежен. А вот поди-ка! Вопреки всем законам логики нашлось на свете то, что непреходяще. И пускай вокруг говорят что угодно. Пусть поливают грязью, насмехаются, пусть называют это "детством", "идиотизмом", "безумством каким-то" - мне плевать. Потому что я под этим понимаю верность стране, твёрдость духа - не смотря ни на что - веру, преданность своим идеалам и самоотверженность.

Это всё "АлисА". Это МОЯ "АлисА". И мне всё равно, какой видят её те, кто не в силах понять три простых заповеди, по которым должна строиться жизнь: БОЙСЯ, ПРОСИ, ВЕРЬ. Тот, кто не знает этого, тот никогда не сможет понять, о чём поёт Кинчев.

Вот.

***

Зимние концерты "Алисы" - это непередаваемые ощущения. А зимние концерты в нашем чудном Стареньком доме - это что-то за гранью добра и зла. Ну, а зимние концерты в "Старом доме" после длительного перерыва питерских выступлений "Алисы" - это, друзья мои, вообще улёт. =) Так думала я, кряхтя влезнув (залезав? влезв?) в маршрутку со смутно белевшим в темноте номером "107". Взволнованно бегали по вокзалу очумелые алисаманы, стрелявшие мелочь у прохожих и кидавшиеся с радостным кудахтаньем на других алисаманов, которые, в свою очередь, стреляли наличность друг у друга. Алисаманам хотелось пива, но деньги внезапно закончились и приходилось выкручиваться любыми путями. Путей были не россыпи.

Я же, автоматически следя глазами за знакомыми до боли цветами, мелькавшими в толпе, размышляла о том, как бы так безболезненно проникнуть в клуб, чтобы избежать возможных обморожений всех конечностей, закономерно приобретаемых в ожидании впуска народа в СД. Как назло, в голову приходили исключительно идиотские идеи, неприменимые к ситуации. Периодически набирая номер Оленёнка, я слышала туманный отчёт, как то: "до пяти вход свободный, потом всех выгоняют, начало в восемь". Более вразумительных сведений добиться от неё возможным не представлялось, так что, положившись на волю господина Случая, около шести я оказалась недалеко от заветного клубешника. Ещё раз, без особой надежды, набрав номер Оленёнка, я услышала обнадёживающие сведения - она внутри, никого не выгнали, и она выйдет за мною к двери. Условие было лишь одно: я, всеми правдами и неправдами, должна была подобраться к волшебной двери как можно ближе.

И здесь меня ждало первое потрясение, совершенно не укладывающееся в схему концерта "Алисы". Приготовившись к кровопролитной драке у дверей, я попыталась сделаться совсем незаметной (толкаться локтями и орать "пустите, у меня там больная бабушка" я почему-то не научилась до сих пор), и стала просачиваться ко входу. То ли мне действительно удался этот фокус, и я стала незаметной, то ли лицо у меня уж больно жалобное было: короче, ребята на мой робкий шёпот "пропустите, пожалуйста, мне НАДО" молча расступались, после недолгого раздумья. Хорошо, что у них не возникло такой простенькой мысли - надо мне там, собственно, то же самое, что и им, - пробраться к заветной двери поближе и при первой возможности проникнуть в тёплое нутро помещения. В общем, в результате я оказалась-таки почти возле входа. Впереди остались только самые несгибаемые, пройти через которых смог бы исключительно танк или бульдозер, на худой конец.

Тем временем, железная дверь чуточку приоткрылась, и наружу высунулся Ольгин нос. Нос тут же сделался красным от холода, и я поняла, что нужно что-то такое предпринять, чтобы нос этот, почуяв, что меня рядом с дверью совсем нету, не спрятался бы обратно. Истошно заорав "Оля, Оля, я здесь", я схватилась за её руку, мигом высунувшуюся наружу. Руку помощи, не побоюсь этого слова.

Преодолев кое-как длительное сопротивление авангарда алисаманов, я оказалась в душном, совершенно тёмном предбанничке, размером эдак пять на пять, переполненном людьми. Дальше нас не пускали, а волненье за входными дверями усилилось. Пару раз я услышала за спиной, со стороны этой двери, странные, производимые явно этой же железной дверью звуки, - хлопанье какое-то. Я обеспокоено закрутила головёнкой.

- Оля! А, Оль! По-моему, дверь-то входная... того... открыта! - сказала я негромким шёпотом.

И тут - страшное дело! - выяснилось, что дверь железная, входная, одна штука, - действительно открыта. И что она всего лишь старательно делает вид, что крепко-накрепко заперта, а на самом деле в любой момент к нам может залететь, в весёлом вихре снежинок, румяных с мороза, человек эдак 150, к тому моменту душевно настроенных алисаманов.

Может... но почему-то не залетает. Странно даже.

Наконец, до нас дошло, что товарищи снаружи просто не могут понять, что дверь открыта. Тем, кто стоит в первых рядах перед входом, достаточно сложно приоткрыть дверь - в неё можно только колотить, поскольку она открывается наружу, а сзади напирает народ.

В результате, совершенно случаянно, дверь снаружи приоткрыли. К нам, в душную темноту, с улицы глянул чей-то любопытный, горящий глаз.
- Ну, чё там? - спросил глаз нетерпеливо.
Те, кто был в предбаннике, оторопело посмотрели на глаз. Глаз прищурился, сверкнул весельем, и, не дожидаясь ответа, исчез.

Тут народ, стоящий рядом со мной, занервничал. Народ понял, что через некоторое время предбанник будут брать штурмом. Мы с Ольгой повернулись к двум флегматично настроенным пацанам, стоящим позади нас.
- Вы это... делайте вид, что вы охрана, что ли... - неуверенно сказал Ольга. - А то ведь... порвут... как Тузик грелку...
Вдруг входная железная дверь настежь распахнулась, и, вместе с морозцем, в нашу нору ворвался некто в одеянии защитного цвета и с очень громким голосом.

- А ну, ребятки, пропустите-ка дядю Юру!!! Дядя Юра работать сюда пришёл, а не развлекаться!!! - бодрым басом заорал он у меня над ухом. "Ребятки" в полнейшем обалдении частично расступились.
- Отойдите, отойдите! Видите же, я не в игрушки сюда играть пришел!! - басил наш новоиспечённый "дядя Юра", продиравшийся вперёд изо всех сил.
- Слушайте, тут все такие... - возмущенно начала диалог какая-то девушка, через которую "дядя Юра" уже переступил. Наверное, она хотела сказать, что все здесь такие же, как он, "работающие".
- Хто здесь, - резко повернул голову "работающий" и уставился на девицу таким взглядом, что та аж помертвела вся.
- Здрассти... - почему-то пролепетала она. "Дядя Юра" удовлетворенно кивнул. После "дяди Юры" дверь закрыться не успела. Наш настырный предбанник, не желая больше делать "коридоров" и вымаливать пощады, ломанулся за ним. Поняв, что снежную лавину не удержать, мальчики в форме покорно стали нас пропускать.

Гип-гип, ура.

***

Нам удалось невозможное: мы заняли випы за столиками. Спасибо двум барышням - Алёне и Насте, которые с радостью предложили нам свободные места. Столик был наш любимый - крайний, слева от сцены. Прямо под вип-балконом, с которого иногда мокрых от духоты и сорвавших голос алисаманов поливали минералочкой добрые самаритяне. =))

На экране показывали замечательный фильм про "Алису" - "Рок-н-ролл - это не работа". Остаток времени до начала концерта мы провели за приятными занятиями: просмотром фильма и обсуждением животрепещущего вопроса, кто где встанет так, чтобы никому не загораживать обзор. В результате мы с Оленёнком нашли удобные позиции, где вроде как никому не мешали, и сами, в свою очередь, стояли почти по центру, возвышаясь над людским морем, на уровне сцены. Самая чудесная позиция, которая только могла бы быть. Алёна попыталась объяснить нам, неразумным, что коль скоро мы заняли места за столиком, то, в общем-то, можно как бы и посидеть... и так все видно. Мы с Ольгой медленно переглянулись и нам стало весело, прям до истерики почти. Сидеть? На концерте "Алисы"?! Мы??? Анриал. Это на Коленьке Баскове пущай сидять, а на "Алисе" усидеть на месте может только парализованный, слепой и глухой. Посмотрев на Алёнку с Настей через 20 минут, когда начался концерт, я веселилась от души: они буквально взлетели на скамейки на первых же тактах "Время менять имена", так и пропрыгав на них до последней песни, - "Крещение". Каждый раз, как в первый. Они ведь давным-давно ходят на "Алису"... и всегда остаётся лишь чистое, первозданное изумление - КАК ТАКОЕ ВОЗМОЖНО??? Но, наверное, если бы разгадали тайну элексира жизни, жить стало бы не так замечательно и захватывающе... так оставим тайну "Алисы" им. Уж они-то наверняка знают, ПОЧЕМУ.

Ещё перед концертом Ольга выходила в дабл. Вернувшись, она поделилась со мной впечатлениями от странной девушки, стоящей в туалете перед зеркалом. С красивой бордовой розой.
- Ну? И что? - спросила я с недоумением. - Стоит и хорошо. Пусть её.
- Ты не поняла. Она стоит ПРОСТО ТАК. Стоит и отсутствующим взглядом смотрит на себя в зеркало. С розой наперевес.
- Ну что ты пристала к человеку. Может, у неё идёт внутренний бурный диалог с Кинчевым, - понятно ведь, что розочка предназначается ему, - отмахнулась я от задумчивой Оли.

***

Нет. Всё по-прежнему. Ничего не исчезло, не прошло, не исказилось. Вот они, отрываются на сцене, почище, чем забитый под самую завязку зал, - ничуть не остывшие, не уставшие от всего этого великолепия, - Романов, который растопил самое сердце "Алисы", сумев добраться до той струны, на которой звенит Кинчев, Лёвин, как всегда сидящий на другой струне, Самойлов, безупречный и профессиональный, Ослик - весёлый и всё время аппелирующий к залу... одна команда. Идеальный состав. Гремучая смесь, взрывающая зал. И взорвавшая его в тот вечер так, как никогда ранее. Каждый раз они взрывают зал так, как никогда ранее! =) Фантастика какая-то...

Да. Зал меняется. Не остались бесцельными горькие выстрелы Кинчева в народ на прежних концертах. Не злобствуйте. Не бейте друг друга. Не жгите фальши. Вы ведь для меня пришли сюда, так прислушайтесь к тому, о чём я вам пою. Просто поверьте мне.

Не знаю я. То ли поверили, то ли потихоньку начали уставать от грызни и превозношения своего "я", - в любом случае, в тот вечер я не видела НИ ОДНОГО ФАЛЬША, ни одной сумасшедшей девушки, скинувшей с себя одеяния и остававшейся бы в одном нижнем белье, и со своего королевского места, откуда всех и всё видно, увидела лишь одну локальную потасовку у сцены, которая очень быстро прекращена была самими же её участниками. Хотя поле для драк было просто непаханое - жуткая толпа, в которой постоянно кто-то кого-то толкает, все друг на друга налетают, наступают и задевают. Тем не менее, было то, что было - то есть, ничего. Браво, Константин Евгенич. Вы сделали это. Дай Бог, чтобы процесс этот был необратим.

Странно, но почему-то даже наглость организаторов концерта, продавших по крайней мере вдвое больше билетов, нежели это было возможно для СД, не вызывала у меня в тот вечер негативных эмоций. Наверное это потому, что мы эгоистично заняли супер-места, и море было нам по колено.

А вот Кинчеву было трудно. Кинчев болел. Как рассказывал народ, перед концертом Александра, Костина жена, подлетела к бару в холле и попросила бармена дать чего-нибудь попить горячего Кинчеву - голос пропал. Народ всколыхнулся. Каждый из нас был бы рад взять болячки Кинчева на себя, но помочь ему мы ничем не могли. Только вот своей поддержкой из зала, которая на том концерте была действительно потрясающей. Кинчев периодически кашлял, да и вообще, было видно, что ему на самом деле хреново, но тем не менее, он отыграл полноценный, потрясный концерт на одном дыхании, голос его ни разу не сорвался, и улыбался он нам, мол, - пустяки, справлюсь как-нибудь. И было волшебно чувствовать, что да, действительно, - он справится, потому что он сильный и потому что мы этого очень хотим - чтобы он справился. Потому что этот концерт Питеру нужен, как глоток чистого воздуха в городском смоге. Потому что очень хочется думать, а нас тут учат только хавать, что дают. Впрочем, не только тут. А он - наш фарватер... Пока есть у нас Кинчев - есть силы противостоять навязыванию чужой воли. Есть свобода выбора Пути. Только почувствуй это.

Дети, берегите Кинчева!!! =)

Слева от сцены, с нашей стороны в первом ряду пыталась дотянуться до Кинчева та самая девушка, с бордовой розой. В конце концов, Костя заметил её (розу, потому что она висела над головами ребят) и ловко подхватил её (розу, опять же), поблагодарив за неё кивком и улыбкой.

Со стороны Ольги внезапно послышался смешок. Она показывала пальчиком направо от нас. Там стоял столик, который находился ближе к лестнице, ведущей с первого уровня, где мы сидели, в зал.
- Посмотри, Даш. Это у нас называется вип-столик! - заливалась она смехом.
Я глянула и обомлела. Столика видно не было. Его, как муравьи, усеяли голые по пояс, шевелящиеся тела, которые только что гроздьями не висели друг на друге везде - на скамейках вокруг столика, на самом столике, на перилах - везде. Вряд ли заплатившие за этот столик товарищи были в силах что-то поделать с этой толпой неуправляемых алисаманов. =)

Зал бесновался. К Кинчеву, как всегда, тянулось море рук, один страждущий был наиболее настойчив. Периодами фронтмэн "Алисы", с внезапно загорающейся на лице улыбкой, начинал пожимать руки, тянущиеся к нему из зала. Так вот, этот страждущий, по-моему, в единственном числе, остался вне праздника жизни - руку ему Костя не пожал. Этот пацан, сидящий на плечах кого-то ещё, тянулся как мог. Я опасалась, что после концерта руки его станут длинней, чем у обезьяны. Кинчев его упорно не замечал. Я, не сдержавшись, хихикнула. В течение примерно минут десяти он тщетно пытался привлечь к себе внимание Кинчева, но всё было напрасно. Он махал руками, кричал, продвигался ближе к краю сцены... Мне стало любопытно, на сколько его хватит, хотя я была почти уверена: хватит его на столько времени, пока Кинчев не заметит его. И действительно. В конце концов, Костя обернулся к нему и с улыбкой, а-ля "упорный попался" от души хлопнул ему по руке.

Да. Был там один случай, заставивший меня печально призадуматься. Примерно после 15-ти минут от начала концерта, сзади нас Ольгой, где стоял наш стол, почувствовалось опасное шевеление. Это означало, что на нашу, облюбованную нами территорию, к перилам, пытается пробраться ещё кто-то. Я резко повернулась и увидела в меру пианого мальчика, то ли грузинской, то ли абхазской, то ли ещё какой подобной национальности. Он хотел пробраться к нам с Ольгой. Поскольку он был уже не первый, претендующий на наши места, мы быстро с ним справились, показав знаками, что мест у перил больше нет. Он нехотя отстал и присел сзади нас на столик. Мы, облегчённо вздохнув, обернулись к сцене. Только мы влились с Ольгой в песню, позади нас послышались странные звуки, как будто пищал кастрированный таракан.
- Костя! Помоги! Костя-яя!! Помоги-ии-и!!! - надрывался этот странный голос.
Я повернулась назад. На столе сидел тот же странный мальчик и пищал тоненьким голоском:
- Костя!!! Спаси-иии! Помоги-ии!!!
Я недоумённо уставилась на эту особь. Несколько секунд я внимала его истеричным причитаниям (при этом у него на лице блуждала какая-то ненормальная улыбка).
"Псих", - с тревогой подумала я, лихорадочно соображая, куда можно в случае опасности смыться. Психов я не люблю. Меж тем, особь эта меня достала, и строгим голосом учительницы младших классов я вопросила:
- Может, хватит уже орать?!
Особь сумасшедше усмехнулась, уставилась на меня стеклянными чёрными глазами и вдруг быстро заговорила злым, угрожающим голосом:
- Вот видите, никогда ваш ненаглядный не подойдёт и не поможет! Пусть тут я хоть подыхаю! Никогда не подойдёт ваш Костенька! - дальше шла бранная нецензурщина на 10 минут в адрес Кинчева.

Потом псих этот куда-то исчез. Но напугать он нас успел капитально.

***

Концерт подходил к концу. Очередное огромное СпасиБо Косте за "Солнце-Иерусалим". Ничего красивей и душевней слышать мне никогда не доводилось, и вряд ли доведётся когда-нибудь. На бис (на сладкое =) было "Крещение". Ох, ну и дебаты разгораются по поводу двух этих песен - словами не передать! До драки дело скоро дойдёт. =) Суть дебатов, ессно, сводится к одному: какая из этих песен лучше. Аргументация в пользу и той, и другой совершенно убийственная и неопровержимая. =)

А потом в зале творилось что-то совсем странное. Кинчев поблагодарил своих требующих продолжения поклонников и со сцены ушёл. За ним постепенно, как всегда, ушли все остальные музыканты "Алисы". Романов, уходящий последним, получил самую громкую после Кинчева порцию оваций и криков благодарности.

Музыка стихла. Зал с места не двинулся. Софиты пока горели, свет в зале не включали, и была иллюзия того, что будет еще один "бис". Хотя, конечно, мы могли бы пожалеть больного Кинчева и, отбив руки в аплодисментах, мирно разойтись.

Но с залом что-то произошло. Наружу вышло всего лишь человек десять, не больше. Зал стоял, свистел, орал и скандировал "Костя!", "Алиса!", "Мы вместе!" и прочее. Потом, минут через двадцать, пошли другие лозунги, как то: "Ещё! Ещё!" и "Не уйдём!". Отчаявшиеся выгнать народ организаторы включили в зале свет и выключили софиты. Особого действия на основную массу народа это не возымело. Тогда на экране опять включили фильм "Рок-н-ролл - это не работа". На отрывках песен из фильма зал бурно подпевал Косте с экрана, в то же время криками пытаясь вытащить из гримерки или еще откуда-то живого, хоть и приболевшего, родного Кинчева. Охранники оживленно совещались о чём-то на сцене, потом к ним присоединился еще какой-то непонятный лысый дядечка в кожаной куртке. Знаками он показывал совсем разбушевавшемуся залу, что Костя больше не выйдет. Слушать его не хотели и метко запустили ему в лицо то ли шарфом, то ли ещё каким-то предметом одежды. Дядечка обиженно замолчал.

После получасового ожидания и бурных оваций мы с Ольгой поняли, что кина не будет - Кинчев заболел. На экране зарядили клип "Небо славян". Народ, естественно, живо подхватил, а когда клип внезапно вырубили, продолжали петь.
- Даша, пойдем уже, а?! Не выйдет Кинчев больше, успокойся! - это сказала мне здравомыслящая Ольга, волоча меня, упирающуюся, к выходу.

***

Нам остаётся только ждать. Ждать января. Ведь Кинчев пообещал: "Увидимся уже в январе". А значит, ничего не закончилось, не исчезло, не прошло и не исказилось. И, даст Бог, мы ещё встретимся. Мы обязательно встретимся...
Костя, поправляйся! =)

ДаХА, Питер

© Константин Кинчев. При использовании материалов ссылка на www.alisa.net обязательна.