ИНФОРМАЦИЯДИСКОГРАФИЯ ФОТОАЛЬБОМ ИСТОРИЯ ПРЕССА АРМИЯ АЛИСА ВПЕЧАТЛЕНИЯ ФОРУМ ВОПРОСЫ БЕСЕДКА
|2013 |2012 |2008 |2007 |2006 |2005 |2004 |2003 |2002 |2001 |2000|

Как я ездила в Москву на Алису.

Это запись из онлайн-дневника, которую я писала для своих друзей-читателей из разных стран. Большинство из них, как и я, увлекаются французской музыкой. Некоторые о Кинчеве только слышали. Поэтому здесь много общеизвестных фактов и отрывки из песен, помещенные для иллюстрации. Полный текст здесь
Не знаю, подойдет ли это для сайта, поскольку достаточно личное и слегка не в традициях алиса.нетовских отчетов. Если вы считаете, что это может быть интересно и может быть помещено на сайт в разделе впечатлений, размещайте. Подпись, пожалуйста, поставьте просто «Елена». Упоминаемые французы, вернее, канадцы - блистательные, но практически у нас неизвестные артисты Lara Fabian, Bruno Pelletier, Garou. И великий, гениальный бельгийский поэт, певец, актер и режиссер Jacques Brel.

Как я ездила в Москву на Алису.
Писать про Кинчева - занятие неблагодарное и бесполезное. Все давно написано и сказано. Любые слова кажутся избитыми, затертыми; для этого нужен литературный талант. Но я решила все же попробовать.

Часть первая. Хитрец.
4 марта. Сегодня должна была сбыться еще одна моя давняя мечта. Концерт Алисы в легендарной Горбушке. Первый из двух. Сегодня «Ваш выбор», завтра «Наш выбор». «Ваш выбор» означает, что будут исполнены те песни, которые фаны заказали в нете, многие из которых Кинчев не пел со сцены больше десяти лет. «Наш выбор» - новая программа, плюс, естественно, то, что Кинчев захочет спеть сам.
До последнего момента я не верила, что эта моя очередная авантюра - поездка в Москву специально на Алису - претворится в жизнь. Мне казалось, что вот обязательно что-нибудь произойдет и концерт отменят, или я на него не попаду, или попаду но ни хрена не увижу или еще чего случится…
Но нет… По мере приближения к легендарному ДК Горбунова на моем пути стали попадаться алисоманы - в косухах, грубых ботинках, алисовских футболках, шарфиках, рюкзачках и банданах… Я начала улыбаться… Правда, самой мне давно уже неинтересно рядиться в эти шмотки на концерте. Я их ношу как раз в повседневной жизни. В футболке с Кинчевым я хожу дома и иногда даже сплю… Но молодежь, пришедшая на Алису, считает своим долгом еще раз таким образам подчеркнуть свою принадлежность к красно-черному клану… Это создает такую своеобразную униформу. Куда ни посмотришь - одни и те же шесть типов футболок, прям макдональдс какой-то, хе… J
Пристроившись за одной такой парочкой, я дотопала до Горбушки. Чем ближе - тем «братьев по разуму больше». Некоторые были, как положено, обернуты красно-черными флагами. Было холодно. Флаги, видимо, грели J
За два часа до концетра у входа кучковалось уже десятка четыре самых активных. Средний возраст - где-то 17 лет. Так что это, скорее, «дети по разуму». Вся эта братия активно пила пиво ( на морозе!!!), не носила шапок и примерно раз в 5 минут пыталась затянуть какую-нибудь «программную» песню. Слушать без боли было нельзя, но пелось это с такой любовью и с таким чувством, что, умильно улыбаясь и скрипя зубами, то есть ушами, я терпела… Одновременно я стояла и думала, что если эти дети слушают Алису, а не «Фабрику Звезд», наверное, у страны еще есть надежда!
Через полчаса стали подходить уже люди постарше. О! Эти тоже попрутся на балкон, как и я, подумалось мне, поскольку тусоваться на танцполе с экзальтированным и слегка ( а может и не слегка) пьяным подрастающим поколением казалось чистой воды самоубийством.
Пускать стали где-то за час. Достаточно спокойно, без агрессии, свойственной, например, охране нашего Политеховского зала, где обычно играет в Киеве Алиса. Через охрану у нас всегда прорываешься, как через линию фронта. А здесь - по двое запускали за ограждения, не сильно активно заглядывали в сумки… Пропускали через металлоискатель, флегматично отправляли в камеру хранения, где молодые ребята, а никакие не бабульки, оперативно прикручивая скотч с номерной бирочкой, выстраивали рюкзаки по полкам … Все чинно, без спешки…
Ну, ура. Внутри. Тепло. Иду к раскладке Алисовской продукции. Спускаю последние деньги… В обнимку с кассетами и журналами, улыбаясь своей удаче и предвкушая, карабкаюсь по лестнице на балкон. Естественно, дверь в зал закрыта. Народ спокойно сидит и стоит на лестнице, курит, пьет пиво из стаканчиков. Никакой толпы… Хм… Видимо, стОит приходить на Алису заранее, подумала я, вспоминая традиционные смертоубийства на входе в наш Политеховский ДК - как в само здание, так и в зал.
Подошел, позванивая ключами, какой-то дедушка, открыл дверь, народ лениво стал загружаться на балкон. Ну, вот он - вожделенный второй ряд по центру. Правда, высокий мужик сел передо мной, но это ничего, Кинчев же на месте не стоит, он носится по сцене, все увидим… Все будет хорошо. Да перестань же нервничать наконец!
…Люблю ощущение одиночества в толпе. Люблю попадая на какой-нибудь рынок, рассматривать людей, которые меня не замечают. Люблю разглядывать людей в метро. И просто обожаю момент, когда я сижу в кресле перед концертом Алисы и наблюдаю за тем, как заполняется зал. В этот раз, с балкона, это было особенно хорошо видно. Активисты оккупировали первые метры под сценой плотной массой, и толщина этой массы с каждой минутой увиличивалась. Я в очередной раз порадовалась, что меня там нет.
Зал, как водится, наполнился через 40 минут после заявленного времени начала концетра. Народ все интенсивнее и настойчивее кричал «Алиса», «Костя» и «Мы вместе». Улыбка не сходила с моего лица. Ритуал соблюдался до мелочей.
Надо сказать, что сам зал меня нимало разочаровал. Он оказался до безобразия маленьким. Как и сцена. Я ожидала увидеть зал больше раза в два… Колонок было много, часть из них была подвешена к потолку. Конечно, связь между количеством колонок и качеством звука не прямая, но хотелось надеяться…
… Свет погас. Зал взорвался криком и аплодисментами. Вышли музыканты - новый состав, после ухода гитариста и барабанщика, игравших в Алисе много лет. Посмотрим, посмотрим… На сайте писали, что новенькие очень хороши… Естественно, синтезатор. Сколько лет я мысленно упрашивала Кинчева включить в гастролирующий состав инструментов синтезатор - песни с Шабаша без него невозможны…
И вот, выходит Кинчев… Один из самых радостных моментов любого концерта - первое его появление, такого знакомого и всегда нового и загадочного… На этот раз костюм - шорты, сапоги, ну и черно-красный полупрозначный балахон, сшитый из лоскутов. (Слава богу, догадался, что его шикарный пресс не только служит примером для подражания, а иногда смущает и отвлекает от песен! Задрапировался.) Седые длинные волосы, челка на поллица…
Первые аккорды. Народ в восторге. Еще бы - все узнали эти гармонии. Самая моя любимая, и, как видно, не только моя, песня. Намеренно не лазив на сайт смотреть список песен, я не сомневалась, что она будет и что будет первой. С чего же еще начинать, как не с нее. Шабаш!

Со всей земли,
Из гнезд насиженных,
От Колымы
До моря Чёрного
Слетались птицы на болота
В место гиблое.
На кой туда вело -
Бог, леший ведает.
Но исстари
Тянулись косяки
К гранитным рекам,
В небо-олово.

Какая-то вечная песня! Сколько раз слушана-переслушана, вдоль и поперек, сколько лет - и все равно, крышу срывает, сердце замирает, каждое слово отдается в голове и поется… Но что это? Кинчева не слышно! Плохо отстроен микрофон? Не может быть! Ха, да это просто зал поет. Вместе с ним. Вместо него. И напрочь глушит его голос… Ладно, сейчас энтузиазм поуляжется и его наконец, станет слышно…
Сколько раз я, слушая эту песню, говорила себе - ох, как много бы я отдала, чтобы вернуться в прошлое и услышать Шабаш-песню со сцены. Потом у меня появились видеозаписи Шабаша-концерта, но все равно это было не то, что я чувствовала, слушая альбом… Живьем, живьем хотела я Шабаш…И вот - мечта исполняется. Народ стонет от восторга. Боже мой, как же все ее любят - оказыватся не одна я такая!!!

Христос с тобой,
Великий каверзник!
Стакан с тобой,
Великий трезвенник!
Любовь с тобой,
Великий пакостник!
Любовь с тобой!

Или я схожу с ума, или у Кинчева стал лучше и гуще голос, на длинных нотах он стал вибрировать. Сказывается моё увлечение французской музыкой и повышенное внимание к вокалу или я давно не слушала Алису? Надо переслушать Шабаш, причем срочно, подумала я. Песня окончена… Зал стоит на ушах от восторга и благодарности. Кинчев начинает следующую. Не, звук-таки отвратный. Или он выстроен на партер, и тем, кто на балконе, остается довольствоваться обрывками звукорежиссерских талантов, или тут вообще плохой звук. И очень тихий. А на Алисе я должна глохнуть. Точка. Только тогда достигается полный эффект. А тут… одно расстройство. Начинаю жалеть, что я не внизу. Ладно, нечего брюзжать, не полезу же я теперь в партер, в конце концов.
Такое впечатление, что идея «Ваш выбор» принадлежит не Кинчеву, что он соглашается на это через силу. Ну не чувствовалось той энергии, которая обычно рвется в зал со сцены. Или он был слишком далеко? Да нет, я в нашем Дворце спорта его видела, такие молнии гонял, только держись. Многотысячный зал был готов с Владимирской горки в Днепр спрыгнуть, скажи он хоть слово… Или мне слишком тихо? Или потому что смотрю я на Кинчева с балкона, да еще и сидя в кресле. Фу, до чего же я все-таки опустилась… На Алисе - сидеть…
Нет, он-то исполняет все великолепно - как всегда, порывисто, страстно, с этой его кошачье-шутовской пластикой, все знаменитые кинчевские позы, жесты, уникальная его мимика - все есть. Но я не могла отделаться от мысли, что люди перлись все-таки, от того, ЧТО он пел, и от того что это пел ОН, и уже не так важно было, КАК он это пел, а как МОГ БЫ спеть - об этом никто и не думал.
Только две песни меня действительно торкнули - Экспериментатор и Тоталитарный рэп. Когда пошло вступление Экспериментатора, мне стало не по себе. Вспомнился плоский, хрустящий звук на альбоме и молодой высокий кинчевский голос, и я вдруг испугалась - ведь он сейчас так уже не споет, он так изменился, голос особенно. Как вдруг, посреди вступления, Кинчев резко присел, выбросив руки в стороны со своим знаменитым «ха!» - и все страхи развеялись. Споет, споет, да еще и как! Готовьтесь, идет Экспериментатор 46 лет от роду! И он - ох - таки спел! Нынешний Кинчев. Тогдашнюю песню. Он объединил невозможное и сделал, сделал всех! Вах… Зал ликовал - старая песня и так звучит.
Я не могла отделаться от мысли, что мне все это снится, ведь эти песни - они из другой жизни, он сейчас пишет совсем не то и поет не так, а вот поди ж ты - Кинчев - вот он, перед тобой, и это он поет мою любимую Кибитку, он поет Воздух, он поет Жги-гуляй и Компромисс...
Еще одна любимейшая с Шабаша… «Ветер водит хоровод»…

К закату сны из дома прочь.
Несло кружило по земле,
Всех тех, кто вздохом принял ночь
И до рассвета был в седле.
Кресты им метили пути,
Следы их хоронил туман.
По небу землю пронести
Созвал их ветер-ураган.
К дождю звенели облака,
Ласкался путь полынь-травой.
Шли в далеко из далека,
Шли, пели, звали за собой.

… Забыл слова… Я думаю! - сколько старых песен повторять пришлось… Интересно, непечатное слово споет или нет? Не спел. Оборвал фразу в ритм, как на альбоме.
… Дальше просто стали происходить нереальные вещи. Кинчеву дали гитару и он запел… Охх… Он запел «Сумерки» - это даже за пределами всяческих моих мечтаний. Как умно я сделала, что не видела списка!

Думы мои - сумерки,
Думы - пролет окна,
Душу мою мутную
Вылакали почти до дна.
Пейте-гуляйте, вороны,
Нынче ваш день.
Нынче тело, да на все четыре стороны
Отпускает тень.
Вольному - воля,
Спасенному - боль.
Вот он я, смотри Господи,
И ересь моя вся со мной.
Посреди грязи - алмазные россыпи.
Глазами в облака, да в трясину ногой.
Кровью запекаемся на золоте,
Ищем у воды прощенья небес.
А черти, знай, мутят воду в омуте
И, стало быть, ангелы где-то здесь.

Хм… Ну клянусь голос лучше стал, до чего красиво поет и на верхние ноты забирается без всякого напряга, голос опять завибрировал, чего я не помню у него, а от низких нот так вообще мурашки по ногам бегут… После песни церемонно кланяется и говорит «Пожалуйста!» Все ржут. «Просили? Пожалуйста! И спасибо!» Потому как зал пропел с Кинчевым всю песню, от начала до конца, вздох во вздох, все вместе.
Тоталитарный рэп. Как в тему песенка, хм... Вот только слова Костя поменял. Раньше он пел «у нас новый командир», а теперь «у них новый командир». Хах, ну кто ж сомневался!!! По нашему проехаться решил? Или по их собственному … командиру? В одном из припевов Кинчев несколько раз промаршировал по сцене с рукой, поднятой в нацистском приветствии… Да уж, столько лет он ее не пел, а теперь она снова попадает в десятку…
А потом… Потом пошли аккорды «Пасынка звезд», одной из самых красивых его мелодий, космической какой-то песни с альбома «Для тех, кто свалился с луны».

От земли
имя принять
и оставить дом,
До небес
ладить костры
по седым ручьям,
Ворожить
словом грозу
и услышать гром,
Да глядеть
солнцу в лицо,
как в глаза друзьям.

По ночам бредить луной
да перечить сну,
На заре выплеснуть боль
алым облакам,
По земле песней лететь
от окна к окну,
И упасть чёрной звездой
к твоим ногам.
А к утру выпадет снег, и закружит день,
Отпоёт вьюга-гроза
по сугробам лет,
И из гнёзд пасынка звезд позовёт метель,
От земли имя принять,
да зажечь к весне рассвет.

Да охранит тебя Солнце от мутных зрачков!
Да охранит тебя Солнце от грязного рта!
Да охранит тебя Солнце от черных присяг!
Да оделит тебя Солнце глазами любви!

В этой песне кульминация происходит почти в самом начале, на фразе «по ночам бредить луной» где от спокойного пения Кинчев идет на крещендо, почти на крик. Я ждала этого места, затаив дыхание. И вдруг, за секунду до этого момента, весь зал, пребывавший с начала песни в таком же, как и я, оцепенении, я не вру - весь зал вдруг как-то с шумом всхлипнул, что ли. От волнения. Я не верила ушам своим - не помню ни на одном концерте, даже на Аквариуме, такой реакции на еще только предстоящую ноту… Нет, конечно, артисты часто специально, картиночно делают паузу, чтобы выделить переход, но чтобы так, в нормальном ритме, так ЖДАТЬ этого места, что перед ним даже вздохнуть всем залом… Невероятно!!! И уж Кинчев перешел так перешел, уж спел так спел - зал содрогнулся от раскатов его мощного голоса, и снова, в который раз, всех завораживала красота музыки и стихов…
Но это было да-а-л-леко не все. Народ подуспокоился и Кинчев начал читать стихи, и как всегда так, что зал, сначала зашумевший от радости - это ОЧЕНЬ любимая песня - постепенно притих, чтобы услышать как он это читает.

Лесной стороною.
Под ясной звездою
Тропою Оленей
Гуляет Емеля.
И все ему рады -
Звери, птицы и гады,
Деревья И травы
Поля
И дубравы.
Покуда есть
Силы,
Покуда есть Духу,
Не порваны
Жилы, Не вспорото
Брюхо,
Покуда есть
Мочи
Покуда есть
Семя,
Орет и хохочет,
Гуляет Емеля
И славит
Свободу
Сквозь дыбы
Изгибы
На радость
Народу
Себе -
На погибель.

Эти стихи - вступление к песне «Чую гибель», еще одной потрясающей песни с Шабаша. Похоже, он сегодня весь Шабаш споет, усмехнулась я. «Чую гибель» - тревожная, жутковатая, разухабистая… А чудеса тем временем продолжались. Послышались вступление к чему-то страшно знакомому, что в голове настолько переплетено со всеми предидущими, что я сразу и непонятно-то было… Что это? Чтооооо? Мама дорогая! Да это Лодка! Ну все, можно спокойно гасить свет, заводить будильник и отправляться в кому. Даже в самых несбыточных снах не могло присниться, что я со сцены услышу Лодку… Дааа, Константин Евгеньевич, дааа, товарищи голосовавшие, уж подарок так подарок!!!
Но нет, дорогая, тебе рано в кому. Мы еще со всем залом споем… Стерх! Господи, сколько же у него таких песен, когда уже только от первых аккордов радость наполняет тебя до кончиков ушей и начинает сбываться очередная мечта. Стерх. Живьем. Со сцены. Здесь и сейчас. Да как я еще могда раздумывать, приезжать или нет!!

Где восток напоил молоком кобылиц
кочевника-ветра,
Где по дорогам в острог по этапу ползут
километры,
Где в грязи по колено да по горло в крови
остывает земля,
Где распятие под сапогом,
там иду я.
Где молчанье подобно топоту табуна,
а под копытами воля,
Где закат высекает позолоченный мост
между небом и болью,
Где пророки беспечны и легковерны,
как зеркала,
Где сортир почитают за храм,
там иду я.
Я поднимаю глаза, я смотрю на верх.
Моя песня - раненый стерх.
Я поднимаю глаза...

Что, может и Театр теней с Лунным вальсом споем?

Но нет, зато Костя поет «Синий дым», «Мы вместе» и, как бы, отстрелявшись, говорит:
- «Ваш выбор» выполнен сполна! Завтра - «Наш выбор»!
И уходит, поклонившись.

Естесвенно, никто не двигается с места. За кулисами кто-то делает знаки - дескать, давайте, шумите сильнее, щас выйдут.

И они вышли. И он ка-а-ак дал! Новую песню. А потом еще новую. Но это был совершенно другой человек! Со сцены поперла такая энергия, как будто он весь концерт спал, а тут вдруг проснулся. Я не верила тому, что я вижу и слышу. Нет, в принципе, Кинчев никогда и не скрывал, что он всегда поет на концертах те песни, которые ему в данный период хочется петь. Соответственно, если чего ему не хочется, то.. Но чтобы ТАКОЙ КОНТРАСТ. Хитрец, ох, хитрец!
< - Это, типа, «почувствуйте разницу», - язвит Кинчев. - И приходите завтра!
Хм.. Не поняла я слегка, можно подумать, его насильно заставляли соглашаться на старые песни. Сам же, хитрец, наверное и обрадовался возможности еще раз, уже после записи альбома и перед предстоящим туром, обкатать своих новеньких на такой сложной, почти невыполнимой задаче - воссоздать и отрепетировать 20 аранжировок за экстремально короткий срок! И ведь с блеском справились - ребята просто молодцы, и Кинчев, как отец-основатель, довольный и гордый новым составом, на соло своих гитаристов отходил вглубь сцены (с него даже свет убирали). Мол, посмотрите, какое у нас пополнение!
Отдельного рассказа стоит публика и охрана. Конечно, меня всегда удивляло, как можно с таких условиях что-то видеть и слышать, но, возможно, в том, что творил молодняк в партере, есть свой кайф. Особенно в определенных состояниях. Первые несколько рядов плотной массой стояли с поднятыми руками-козами весь концерт. Завидная выдержка. За ними - человек тридцать пришедших «поколбаситься» - камикадзе расходятся в стороны, а потом с силой все бросаются друг на друга в середину, и прыгают, сталкиваясь и отталкивая друг друга, таким образом затевая в партере этакие водоворотики, на которые смотреть без содрогания невозможно. Эти же камикадзе несколько раз за концерт зажигали флешфаеры - факелы красного цвета, которые очень красиво горели, но заставляли всех непьяных здравомыслящих людей с ужасом ожидать, что вот, вот сейчас начнется пожар. На флешфаеры тут же бросались охранники, но, попробовав несколько раз потушить их ногами, поняли, что дело это гиблое и стали просто выносить факелы из зала. Публика торжественн о расступалась при выносе «олимпийского огня». После этой «опасной зоны» уже стояли нормальные зрители, они просто слушали, пели, но никому не мешали. Вот туда-то мне и надо было идти, если бы я знала этот зал и не боялась, что задавят… Вот там я буду стоять и смотреть в следующий раз.
Охрана, одетая в черные футболки с белой надписью SECURITY, вообще была на удивление спокойная, организованная и неагрессивная. Она скорее помогала фанам, чем противостояла. Несколько раз за концерт ребята из первого ряда вылезали на сцену, потому что их придавливали так, что они больше не могли стоять. Охранники помогали им выкарабкаться и спокойно, без толчков, препровождали со сцены. У нас в Политеховском зале просто звери в камуфляже какие-то по сравнению с горбушкинскими секьюрити…
Выходила я из зала переполненная восторгом от того ( да что вы говорите! J), сколько же у него потрясающих песен… И слегка разочарованная тихим звуком и тем, что у меня не было вот этого вот чувства опустошения и одновременно наполненности до предела, в котором я обычно выхожу с Алисы.
И зал наш Политеховский, оказывается - супер, и наш звук - суперзвук. Вот уж не думала, что, побывав - где!!! - в легендарной Горбушке! - я вдруг заценю КПИшный наш зал… Ладно, думала я, нечего придираться, сама винована, что на балконе была. А не приедь я, ничего бы подобного не увидела, и вообще Алису не увидела бы в этом году. Кинчев что ли решил наказать киевских поклонников и не приехал, хотя уже был в Одессе, Донецке и Харькове. Фаны-то как связаны с тем, что ему не нравится наш новый? Печально, что эти сраные политики не только страну перессорили, а вот даже киевских алисоманов с Кинчевым разлучили. Надеюсь, не навсегда…

Часть вторая. Лучший.

5 марта. «Наш выбор». То есть, алисовский. Зная, что пускают не раньше чем за час, я уже не маньячила и пришла ровно в шесть. На этот раз к проходу через ограждения была организованная очередь, и я, подивившись такому чуду чудному, как построенные по парам алисоманы, уже было собралась влиться в хвост их стройных рядов, как услышала объявление по мегафону, о том, что обладатели билетов в ВИП и на балкон заходят через боковой вход. От такой организации я чуть в обморок не грохнулась. Но это были еще не все чудеса. Камера хранения для балконщиков и ВИПов была оборудована … в машине-газельке, стоящей возле этого самого входа. Охранники были еще более любезны. В шесть двадцать я уже стояла у закрытой двери на балкон. Людей было еще меньше. Я с грустью подумала, ну вот, на редкие песни больше народу пришло, а сегодня уже только те, кто по деньгам потянул купить два билета. Как и вчера, на экране в холле крутили рекламный ролик книги фотографий Алисы с кусочками из выступлений разных лет. Как и вчера, в пластиковые стаканчики разливали пиво, с которым БЕСПР ЕПЯТСТВЕННО пускали в зал. У нас это просто немыслимо! Вот снова пришел дедушка и демонстративно затряс ключами. Дверь открылась. Народ начал заходить. Вспомнив вчерашние свои страдания, я решила сесть сбоку, но зато близко. Конечно, я буду видеть Кинчева, в основном, в профиль, зато есть шанс, что будет на другой звук…
Новая дислокация уже до начала концерта оказалась выгодной. Во-первых, сцена ближе и прямо под тобой. Во-вторых, верхние колонки в трех метрах. В-третьих, отлично виден весь зал, что тоже важно.
Народ подтягивался медленно, я была уверена, что вчерашнего кворума не будет. Делясь с соседкой, оказавшейся еще и тезкой, моим 17-летним опытом походов на рок-концерты и отправляя по ходу смс-ки, я спокойно ждала начала концерта. Ничего особенного после вчерашнего я не ждала. Поживем-увидим.
Гаснет свет, под рев публики выходит клавишник и берет первый аккорд…
Шок номер один.
Когда погас свет и я посмотрела на зал. Аншлаг! Балкон, ВИП, партер - все упаковано под завязку! И это при том, что билетов не было в кассах города!
Шок номер два.
Я очень близко и отличный громкий звук!!! Бинго! Я не прогадала с местом!
Шок номер три.
Первая песня - ну? Йессс! Шабаш!!! Снова она! Ага, значит «наш» и «ваш» выбор может совпадать!
Шок самый главный.
Кинчев - в гриме, с накрашенными глазами-стрелками, в черной футболке без рукавов (руки!!!) и - в новой своей примочке: штанах-юбке… Выглядит великолепно, только седой весь…
Шок суперглавный. Кинчев в ударе.
Шабаш он спел ТАК, что вчерашний показался просто распевкой у фортепьяно. И дело не столько в громкости звука, сколько в том, КАК он пел. Что я там вчера такое рассуждала про балкон-партер? Бред. Сегодня нет разницы, сегодня ЭТО можно почувствовать везде. Настоящий, «взведенный» Кинчев воздействует везде и уже неважно, откуда ты смотришь - сверху или снизу… Вот только зал был маловат. Для ТАКОГО Кинчева нужно тысяч десять народу J
Костя выбрал жесткие, хард-роковые песни и утяжелил старые аранжировки. Одна из новых гитар - именно с таким звуком и гитарист шарашит по ней от души в каждой песне. Черт побери, ну как же красиво! Кинчев в черном и со стрелками в сочетании с тяжелыми тягучими рифами, невозможными этими стихами и голосом, низким, сочным, оглушительным, носится по сцене, как «бешеный слон» - выражение, кажется, его мамы, отвечавшей когда-то на вопрос, не пыталась ли она бороться с Костиным выбором жизненного пути, хы.. Она ответила, если у вас на веревке бешеный слон, то у вас есть только один выход - его отпустить…
Безумно хотелось уйти вниз, в стоячий партер, но я боялась пропустить хоть одну секунду концерта, спускаясь по лестнице. Я сидела, влипнув в кресло и вцепившись в деревянный бордюрчик, и, отскребая после каждой песни челюсть от пола, думала - это просто невероятно, ведь этот, по большому счету, абсолютно чужой человек давно стал мне родным. Каждое движение, каждая линия тела за эти годы уже настолько знакомы - наверное, так впечатываются только образы наших близких друзей, наших любимых и наших детей.
М-да…17 лет хожу на концерты Алисы но ТАКОГО Кинчева я не видела никогда. Что это с ним? Потому что дома стены помогают? Да нет, видела я в записи московские концерты, а вчерашний вообще вживую. Значит, дело не в этом. Распелся на записи альбома? Может быть… Но скорее всего, у него сейчас такое время. Это талант, красота и реальность зрелого сильного человека, который нашел свой путь и уверен в нем. Музыкант, профессионал, за легкостью и вдохновением которого стоит тяжелый путь и огромный труд.
Каждый раз, когда он убирал с лица мокрые волосы и поднимал голову, я поражалась, какой удивительно красивый человек, красивый и цельный. Красивый - не в попсовом смысле, а в смысле настоящего мужчины, надежного, сильного, умного, чувственного, в отличие от всех этих слащавых мальчиков, которых по телевизору и в журналах нам тулят как якобы эталон красоты… Вопросом, какой образ настоящего мужчины впитывает сейчас моя 14-летняя дочь, я одержима уже несколько лет, потому что оказалась к нему не готова. Приходится смотреть вместе с ней то, что крутят по ящику, чтобы обстебать пошлость и глупость и с каменной мордой как бы между делом отмечать что-то стоящее… Слава тебе Господи, она перестала слушать всякую хрень и переключилась на Арию. Скоро можно будет показать ей и Алису… Жаль, что ее нет со мной на этом концерте, ох, как жаль…
…Ни у кого не оставалось сомнения, что «их выбор» песен оказался, ха, таки лучше и правильней. Потому что он пел то, что ХОТЕЛ. Потому что он пел стихи, которые ему ближе СЕЙЧАС. Он пел и несколько песен, звучавших вчера, но сегодня они звучали совершенно по-другому. И зал пел вместе с ним. Многие песни были старые и любимые не менее вчерашних. Лирический «Дурак и солнце» с бешеными переходами и потрясающей красоты припевом.

Кто видел, как по небу плывёт огонь,
Какая в синем радость золотого,
Как к водопою спускается белый конь,
Как отражает солнце след его подковы,
Как в облаках искрятся ресницы зорь,
Как от росы скользят по травам переливы,
Кто видел, как из сердца уходит боль,
Как хорошо тогда, легко и как красиво.
Не в аду не в раю,
А на самом краю,
Где землёй отродясь
Правил бледный почерк,
Чтобы свет разметать
Над землею опять,
Бился с мутью дурень три дня
И три ночи.
Свет осенних звёзд вплёл в прядь своих волос,
Солнца луч был в его руке сияньем клинка.
Где трава высока да златые кольца -
Я там тоже был, этот сказ сложил,
А над нами по сей день горит
Солнце!
Одна из моих любимых «тяжелых» - Повелитель блох. Каждое слово - на вес золота.
Неба белый клок вырван из синевы,
Звёзды неводом тянет сонный рыбак,
Утро красное разметало костры,
Слезы осени отрезвили гуляк

Из плакун-травы вырезали кресты,
Вместо крох земли к сердцу клали асфальт.
По большой воде возвращались с войны,
Да по скорбным дням поминали солдат.

А мы все молчим да все не можем понять,
Как случилось так, что всех нас взяли врасплох.
Мы же знали жизнь, мы могли ей играть,
А теперь бредем за повелителем блох.

Чудесная, печальная и светлая «Душа»

По погосту, в белый дым,
мутная душа гуляла,
Вьюгой выла на луну,
волокла крыла.
Ей подняться от земли
Духа не хватало,
Больно ноша у души
тяжела была.

Сколько лет, а все одно,
заливаем смуту смутой,
За морями ищем свет
медного гроша.
Кабы нам поднять глаза,
ну, хотя бы на минуту,
Да увидеть, как горит
у души душа.

В песне Инок воин и шут, на слове «Шут» он скрутился в какую-то квазимодовскую позу, скривился в гримасе, и показал пальцем на свой грим. Мгновенно из рассказчика преобразился в шута.
Цоевская «Спокойная ночь». Кинчев почти ничего не поменял в аранжировке по сравнению с тем, как она звучит у Цоя. Только припев усилил тяжелой гитарой. И - полностью переделал ее по исполнению, это целый спектакль и зрительский ритуал, со своими движениями и традициями. Первый куплет поется спокойно. Зал приседает на корточки и в начале припева вскакивает с поднятыми руками. Второй куплет - Кинчев поет громче, разгоняется, и в конце это уже не Спокойная ночь, это сумасшедшие молнии хлещут со сцены в зал и из зала обратно на Кинчева, а он стоит и, как Горец, впитывает в себя этот обратный ток…
Что я видела первый раз в своей жизни, так это то, что Кинчеву несли на сцену цветы мужчины. Ничего себе, подумала я, вообще это о многом говорит. Костя становился по стойке смирно и жал руку. Очень прикольно и трогательно…
Каждый раз, кланяясь после песни, Костя прикладывает руку к сердцу. Когда концерт подошел к концу, он поклонился несколько раз залу в пояс, дотронувшись до пола рукой, ну вот как кланяются исполнители народных песен или танцев - очень душевно получалось. А перед уходом со сцены он прижал руку к сердцу, как бы взял его в ладонь и с красивым театральным жестом, «бросил» свое сердце в зрительный зал.
Сегодня был лучший Кинчев и «мой» лучший его концерт. А может быть, и «его» лучший его концерт, кто знает….

Часть третья. Ко мне.

Среди песен любимой группы или певца у каждого из нас есть песни любимые, есть не сильно, есть такие, которые вообще не очень принимаешь. А есть песни, которые НАД остальными. Они стоят отдельно от всего творчества этого человека. Они другие. Особенные. Необъяснимо, почему. У Пельтье для меня такой песней является Клоун. У Алисы для меня есть вся Алиса, возглавляемая Шабашом-альбомом с Шабашом-песней. И есть песня «Ко мне». Многослойная, непостижимая и манящая. Есть ее первое, легендарное исполнение на Энергии, есть на Шабаше, есть «на видео в плаще и гриме»…
Но ни одно, даже фантастическое, альбомное, исполнение, не сравнится с тем, как эту песню в исполнил Константин Кинчев, прекрасный в своей 46-летней зрелости, в своем черном одеянии, со своим ловким и сильным телом, «видимой частью души», со своим мощным и вечным голосом, 5 марта 2005 года на концерте «Наш выбор».
Я думала, что знаю об этой песне все. Оказалось, не знаю ничего вообще. Она разломала, разрушила, разорвала меня на куски. Так невозможно петь и кричать, так невозможно двигаться, так невозможно дышать. Это лучшее, что он когда-либо пел и делал вообще. Лучшее, что я когда-либо видела… Поблек Брюно, поблекла Лара и ее Je suis malade, от которой меня заливало слезами. Мне захотелось, чтобы после такого «Ко мне» закончился концерт и наступила тишина, чтобы все исчезли, включая самого Кинчева, и больше не было никаких звуков - долго, долго… Никогда… Вообще, стало непонятно, как теперь дальше жить… Это вершина, недостижимая высота, до которой никогда никому уже не удастся допрыгнуть. Хм… Но почему никто не уходит? Интересно, это что, только меня одну так накрыло? И Кинчев вроде как никуда не делся и поет следующую…вторую… третью… Из транса я вышла песни через четыре… В себя пришла только от звона колоколов и слов песни Званные.

Чудеса Рождества
доверять январю,
Укрепляться поста
правилом.
На Крещенский мороз
разрубить полынью,
Радость встречи принять
набело.
И пойти по земле,
как весною вода,
Паче снега гореть
белого,
Тормошить горемык,
поднимать города,
Вот такое дано
дело нам.

В конце, на бис, Кинчев спел новую, изумительно красивую песню «Солнце-Иерусалим»- и я почувствовала, что глаза наполнились предательской влагой ( Совсем сдурела… На Алисе - реветь!). Первый раз в жизни было не жаль, что концерт кончается. Мне было и так слишком. Я осторожно прикладывала к лицу ладони и сушила щеки, чтобы никто не увидел. Мне ни с кем не хотелось делиться этими слезами. Хотелось только исчезнуть в одно мгновение, чтобы никого не видеть, не слышать, чтобы унести и не растерять то, чем наполнил меня этот человек. Сначала опустошив, «вылакав почти до дна», а потом заполнив до краев - своей болью и любовью, своей верой, печалью и страстью…
Извините, мои дорогие французы, но вы все-таки вторые. Бесконечно обожаемые мной Брюно, Лара, Гару… Вы прекрасны. Вы красивы и талантливы. Но до того, ЧТО деает на сцене с собой и с душами тех, кто в этот момент с ним вместе, этот поэт и человек, вам все-таки очень далеко. Думаю, если бы вы это увидели, вы бы поняли. Потому что… ну, наверное, это наш Брель, только он слава Богу жив и здоров … у нас их вообще много… Высоцкий - тоже наш Брель…
Знаю, сравнивать глупо и нелепо. Вы тоже, выступая на сцене, отдаете себя людям. И с ваших выступлений люди тоже уносят с собой из зала вашу боль и страсть. Но вы… Вы - светлые. А каждый человек имеет еще и темную сторону. Кинчев на сцене - это борьба друг с другом двух начал. Борьба, которая происходит в нем и в тебе.
Это настолько полное ощущение жизни, настоящей, пугающей и прекрасной, что...
…что этого нельзя забыть… и этого ему нельзя простить… и очень больно, что ты ничем и никогда не сможешь его за это отблагодарить…

Часть четвертая.

Новое «я». Je suis malade. Completement malade. ( Я больна. Совершенно больна)
То вроде легче, то потом опять накрывает. На душе камень, тяжесть, совершенно не хочется есть и даже пить… Все болит, болит непонятно где, болит все, болит спина, голова, горло, глаза… Теперь мне предстоит понять, что же это такое и зачем так случилось, что я это услышала.
Абволютно не хочется смотреть и слушать французов, особенно боюсь услышать хрустальный голос Пельтье. Я точно знаю, что он собьет меня с той волны, на которую настроил Кинчев, а мне надо как можно дольше сохранить то, что я унесла оттуда, из Горбушки, то огромное и важное нечто, что поселил Костя у меня внутри этим своим исполнением… Этой своей «Ко мне». Мне надо сохранить это и понять.
Лучше бы он ее вообще не пел… Не хочу даже думать, что он мог ее не спеть!
И, к счастью, это, похоже, не лечится…

Елена

© Константин Кинчев. При использовании материалов ссылка на www.alisa.net обязательна.